Книга Академия ядов, страница 126 – Елена Станиславская

Значит, все-таки безумцы? Верилось с трудом.

Мастер, задержав взгляд на каждой поднятой руке, объявил:

— Огний.

Усмехнувшись, юноша опустил правую ногу с подлокотника, затем руками скинул левую. Выпрямив спину, он обвел остальных насмешливо-победным взглядом.

Здрава, не сдержав тяжелого вздоха, пробормотала:

— Повезло мерзавцу.

— Не завидуй, золотце. – У Огния лихорадочно блестели глаза. – Наш с тобой счет пять-пять, минус моя нога, так что ты по-прежнему лидируешь.

— Морша, подготовь все необходимое для жеребьевки, – велел Крабух.

Девушка поднялась и медленно подошла к узкому столу у стены. Помимо мерцающих кристаллов, сосудов с заспиртованными змеями и скорпионами, сухих веток и корней, там лежала стопка сероватой бумаги, ножницы и перьевые ручки. На мгновение сжав кулаки, Морша принялась за дело: аккуратно нарезав ровные прямоугольники, она один за другим сложила их в замысловатые бутоны. Комната заполнилась тихими звуками – шорохом бумаги и легкими вздохами культистов. Все молча наблюдали за работой студентки, и в их безмолвии таилось напряжение. Тьяна тоже чувствовала его – словно липкий бесун разливался под кожей.

На последнем листке Морша стремительно вывела какой-то знак и, придав бумаге форму цветка, положила к остальным. Склонив голову набок, она внимательно оглядела бутоны, будто проверяя, достаточно ли они равны и не выдает ли себя «меченый». Тьяна не видела лица культистки, но заметила мимолетное движение руки – она смахнула пот со лба.

Встав на цыпочки, Морша открыла дверцу старого аптечного шкафчика, висящего над столом, и извлекла оттуда человеческий череп. Судя по темным трещинам, почти стертым надглазничным дугам и срезанной верхушке, посмертие у него выдалось напряженным. Морша опустила внутрь черепа бумажные бутоны и, несколько раз встряхнув, вернулась к остальным.

— Жребии готовы, Корний, – проговорила она, почтительно водрузив ношу в центр стола.

Крабух кивнул и поблагодарил девушку. Чуть помешкав, она направилась к своему креслу, но споткнулась и чуть не свалилась на Тьяну. Та выставила руки, чтобы не дать Морше упасть, и их глаза на секунду встретились. В голове у Тьяны мелькнуло подозрение, что культистка неспроста оступилась на ровном месте. Однако лицо Морши выражало лишь смущение и растерянность.

Когда она опустилась в кресло, взгляд мастера прошелся по всем подопечным. Он не был легким или скользящим. Глаза Крабуха задержались на каждом: пронзили, подцепили, взвесили и дали оценку. Мастер словно проверял решимость студентов.

И только Тьяну обошел стороной.

Облегчение смешалось со злостью и разочарованием. Ей не хотелось участвовать в том, чего она не понимала, и в то же время изнутри покусывало желание быть замеченной. Да, Крабух уже выделил ее, назначив старостой, но тут, в часовне, это не играло никакой роли. Здесь Тьяна была самой несведущей и недостойной. Ответов от Крабуха она уже не ждала, но своим равнодушием он словно лишал ее возможности задавать вопросы.

В попытке угомонить эмоции Тьяна непроизвольно поправила шляпку. А когда опустила руку на колено, увидела, что безымянный палец обвил рыжий волос. Наверное, прицепился во время поцелуя с Мару.

Сразу, из ниоткуда, накатило спокойствие, и Тьяне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не улыбнуться. Впрочем, никто бы не заметил – всеобщее внимание было приковано к черепу. Скидывать волос на пол показалось неправильным, и Тьяна осторожно подсунула его под шляпку. Может, частица Медовича принесет ей дельные мысли?