Книга После развода. Одна в ином мире, страница 93 – Мартиша Риш

Я согнулся, сил в моем теле и вправду прибавилось после бульона. Хотел бы я знать, из кого он был сварен на самом-то деле. Не хочу даже предполагать! Пальцы уперлись в плоский кожистый панцирь. Виверна смолкла, разжала когти на браслете и предвкушающе заурчала.

— Вот видишь, мурлычет. Ты ей понравился.

— Благодарю.

— Это мне что, теперь два имени придумывать? Ей и тебе? Кстати, а ты не знаешь, чем эти звери питаются?

— Людьми...

— Смешно. И все же?

— Виверны предпочитают кости.

— Вот и имя придумали. Ви! Ей пойдёт.

— Полагаю, что так.

Кровь ударила в висках, их будто сал обод из стали и тут же расслабился. Это была даже не боль, что-то иное, пугающее. Виверна словно почуяла тоже самое, оплела концом хвоста мою руку, а самый кончик его подвесила над ладонью. Я смотрю и не вижу ни ее хвоста, ни себя. Только смутные силуэты, будто мы оба очутились в подложке мира. Хвост качнулся из стороны в сторону, проникновенный женский голос раздался в моей голове.

— Ошибаешься, гораздо больше я люблю баранину. И добывать ее мне станешь ты, нерожденный дракон.

— Кто?

— Дракон, который не удосужился совершить оборот. Я помогу тебе его обрести. В обмен на достойный обед.

— Я не...

Острый клинок хвоста впился мне в руку, тело выгнуло, в кровь будто бы полилось расплавленное золото, а спина по ощущениям разлетелась от боли.

— Тише-тише! Госпоже не нужно ничего знать, — вкрадывается в сознание все то же голос. Ночь. Следующей ночью ты достигнешь оборота, и мы отправимся полетать.

— Я не дракон.

— Полукровка, не важно. Летать станем вместе. Разделим обязанности по справедливости. Ты будешь охотится, а я есть. Мне нужно хорошо питаться, чтоб быть жирной и красивой. Заневестилась. Надо же когда-нибудь начать?

— Ага.

— А тебя хозяйка покормит и так в человеческом обличье. Кашками там, фруктами, медком и прочим к-хм.

— Так ты не оборотыш?

— Нет, — рассмеялся голос, — Я абсолютно прекрасна. У меня нет уязвимой ипостаси бесполезного существа.

Я очнулся, держу в руке кончик хвоста, а виверна улыбается всей своей пастью. Именно улыбается, кажется, больше я ее не боюсь.

— Я смотрю, вы поладили?

— Да, госпожа, — произношу я под немигающим взглядом чудеснгоо существа.

— Вот и хорошо. Дом я запру, вернусь утром. Вода у тебя есть.

— Вы очень добры.

Виверна мне подмигнула, взмахнув длинными почти закрученными ресницами.

Анна

Тепло семейного ужина, чарующий свет, льющийся из зеленого, с бахромой абажура, стол накрыт так, будто мы все ждем гостей, свекровь расстаралась, нет, теперь уже мама. Как же нам с ней стало хорошо обеим, когда не осталось места для тайн, а секреты только сплотили сильней.

Тени от привычных предметов расползаются по стенам комнаты. Женька уплетает торт за обе щеки, черная икра так и осталась нетронутой, Клавдия Семеновна ее не любит с эпохи своего самого первого, неудачного, брака, я же просто стесняюсь попробовать. Да и вдруг понравится, а сама себе я такую еду никогда не куплю, природная жадность не даст. Женька объявил яйца рыб величайшей гадостью еще в детстве. Вот и расползается по креманке горка деликатеса. Я откусываю кусочек горячего блинчика и щурю глаза, так вкусно мне никогда, наверное, не было. И по кухне расползается запах сдобы, проникает во все углы, чтобы ещё пару часов тревожить нашу семью, будоражить соблазном. Свекровь перекладывает с блюда себе на тарелку ломти красной рыбы, та блестит, будто лаком покрытая, не настоящая.