Книга После развода. Одна в ином мире, страница 48 – Мартиша Риш

Я повернул голову, нашел в себе силы взглянуть в лицо мачехи, улыбнулся ей. Девушка сокрушённо покачала головой, она отомстила сполна за все и мне, и отцу. Будто бы я виноват в том, что ее везли на свадьбу со мной! Будто это по моей воле оказалась исковеркана и ее судьба! Чертов Антонио, мой отец, во всем, что случилось, только его вина, другой нет. Его служение правилам, догме разрушило всю нашу семью... И меня убьет вскоре.

— Я, как регент герцога Карла, настаиваю на другом приговоре, — мачеха мнет платок в своих тонких пальцах, едва не подносит его к глазам, чтобы утереть слезы, которых нет. Но толпе-то не видно! Лгунья! Редкая дрянь.

— Я внимательно слушаю вас, сиятельная, — мягко обращается к ней судья, словно боится задеть грубым тоном.

Заденешь ее! Это не женщина, это скала! Гранитная глыба, которая не способна на чувства. Я вздрогнул, вдруг осознал, что от ее милого голоса зависит сейчас моя судьба. От голоса этой хитрой мерзавки и дряни!

— Небеса велят нам испытывать милосердие, но я... Я не могу простить пасынку смерти моего мужа, — девушка трясет головой, чуть не плачет, — Я настаиваю на том, чтобы Чезаро был обращен в рабство. Это не даст ему совершить другие преступления, но даст время подумать о том, что он сотворил, быть может, раскаяться. Он разрушил всю мою жизнь! — женщина притворилась, будто рыдает.

— Сиятельная, в нашем мире давно нет рабства, — еще тише произносит судья. Кто-то из стражников подносит мачехе кубок с водой. В глазах всех здесь эта хрупкая девушка жертва, а не убийца. Да и разве можно представить, что такая могла кого-то убить? Из жадности, из мечтаний о богатстве и власти?!

— Тогда осудите его здесь, наденьте рабский ошейник и продайте в тот мир, где рабство еще существует. Я помогу построить портал. Моей магии хватит.

— Ваша воля, сиятельная. Ваше слово — закон на этих землях, покуда в мир не вернется его истинная хозяйка эльтем Эстель. Вы здесь наместница ее воли.

— Благодарю вас, судья, — мачеха потупила глаза, пожалуй, я навсегда запомню ее срывающийся лживый голос.

Судья кивнул, отдал распоряжение помощнику. Прошла целая вечность перед тем, как из замка принесли ящик с рабским ошейником. Демоны! Как же я всех ненавижу! Всех, кто поверил в то, что я виноват! Неужели за столько лет еще никто не понял, каков я, Чезаро Борджа? Меня всегда отличали честность, достоинство, доблесть. Так разве мог я измениться? Почему все эти люди верят мачехе, а не мне? Меня знают с рождения в этом городе, в то время, как ее всего-то пять лет! Да и часто ли она ступала за пределы замка?!

Ящик поставили перед судьей, из него наружу показался рабский ошейник из грубой кожи, отороченный полосой меди. И не на что мне больше надеяться, и не на кого. Страж отвязал меня от столба, к нему присоединился второй, меня, воина, они поставили перед толпой на колени, держат так круто, что нет сил вырваться. Судья брезгливо взял ошейник раба в вытянутые руки, едва коснувшись его пальцами.

— Ненавижу! Будьте вы прокляты! — хриплю я.

Суровая полоса кожи, обхватывает горло, застегивается магическая защелка ошейника. Никогда и никому не придет в голову его с меня снять, никогда я не смогу оправдаться. Стражи рвут рубашку на груди, судья прикладывает магическое клеймо к коже прямо напротив сердца. Дрожь проходит по всему телу, магии моей мне тоже больше не видать, дар навеки будет заперт во мне. Великие боги, за что?