Книга После развода. Одна в ином мире, страница 107 – Мартиша Риш

— Я обращусь к самому королю! За что она тебя так?

— Господин, умоляю, не нужно этого делать.

— Наш мир справедлив. Не бойся эльтем. Закон защитит тебя от смерти. Он дозволяет причинить рабу смерть только нечаянно. Но не так, через пытки.

Чезаро

Сумрак разливается внизу над землёй, солнце еще не вступило в свою законную силу. Времени с лихвой, чтобы успеть вернуться в дом эльтем и принять обычные формы своего тела. И на душе у меня почти мир и покой. Я скоро увижу вновь ее, мою Анну, смогу приникнуть к ее ладоням, приму ласку гибких и сильных рук, стану наслаждаться заботой. Все получится у нас, я уверен. Вновь вспыхнет та великая страсть, разделенная на двоих, что была у нас.

Узелок с припасами привязан к моей правой руке. Тьфу! То есть к лапе. Но я все одно чувствую себя как деревенская девчонка, которая несет гостинцы, завязав их в платок на четыре уголка. Правда, это не платочек, а кусок старого паруса. И все одно стыдно невыносимо! А еще хвост болит. То самое место, где тихо-мирно росло десять чешуек, прямо с самого кончика. Еще и драть просил с тыльной стороны, поближе, так сказать, к основанию хвоста, чтоб было не сильно заметно. Брр! И выдрал советник эти чешуйки клещами, которыми обычно снимают подковы с ломовых лошадей. Без всякого пиетета! А когда я не сдержался и взвыл, он мне пасть перемотал вожжами, чтобы я конюшню не спалил! Повезло еще, маг выбрал для места моей пытки, точнее, расчета, конюшню, а не свинарник. Не представляю даже, чем бы он воспользовался там!

И все же — счастье знать, что та, которая мной любима, находится здесь, совсем рядом и возможно тоже полюбит меня. У нас будет дочь, крохотная эльтем. И никакой чешуи мне за это не жалко. Я честно заплатил советнику за обман, он не расскажет моей новоявленной хозяйке о том, кто я есть на самом-то деле. Пускай Анна и дальше верит в то, что я всего-навсего раб, купленный ею случайно на рынке. Перед ней и на колени опуститься не жаль и вовсе не стыдно. Я действительно мечтаю вымолить у нее прощение за то, что не смог уберечь тогда, когда еще был жив отец. Не отец, просто старый упёртый баран.

Голова опустилась вниз довольно внезапно, опять я забыл взмахнуть крыльями! И хвост тоже притянуло к земле. Виверна хохочет, а я пытаюсь одолеть падение, стараюсь махать крыльями изо всех сил и все же черчу полосу хвостом о кусты. Опять! Взлетаю, зацепляю головой ствол дуба, тот трещит в ответ, я путаюсь в листве, вновь взлетаю над полем. Или что там внизу?

— Оборачивайся! — кричит виверна так, будто бы мне грозит смертельная опасность. Что ж, ей верит можно. Ведь я несу запасы ее еды на два дня, а значит, я ценен для этой двулапой хитрюги и обжоры!

— Быстрей!

Я постарался вспомнить обряд. Как же все это непросто! Закусить конец языка, выдуть пламя сквозь ноздри, попытаться представить свою двуногую ипостась.

— Уааа! — нос я обжег, потому что больно плеваться огнем не через пасть.

— Недоумок несчастный! — сказала виверна тем ласковым тоном, каким меня мама ругала в детстве.

Теперь язык, как же больно-то! Я совсем не рассчитывал, что зубы дракона гораздо острее, чем в моем человеческом теле. Там совсем ничего не стоило прикусить розовый, широкий язык. Так, а огнем я должен был пульнуть до или после того, как укушу себя за язык? И все же человечьими зубами это было бы гораздо приятней. Я вспомнил своё человечье тело, собрался пульнуть огнем и надул два пузыря соплей. Обернулся? Вниз полетел узелок с провиантом, соскользнул с моей человеческой руки. Виверна стрелой бросилась вниз, мелькнула подо мной тенью, утаскивая в пасти посылку. Летит, важничает, косит алым глазом так, будто бы она кокетка на весеннем балу.