Книга Кикимору вызывали?, страница 76 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

— Никто, – подтвердил принц. – Я выпил горькое вино и начал засыпать. Со мной был мой… родственник. Он ругался, а женский голос говорил, что подсыпали мне совсем немного, чтобы я обратил внимание на ее «ворон».

— Ворон? – встрепенулся усатый капитан. – А где вы пили?

— В таверне… У моста…

— В самое злачное место угодили, – хмыкнул дон. – Что ж, ваше высочество, сейчас вернутся мои люди, и, полагаю, мы сумеем полностью вас оправдать!

— Но как? – Людовику стало любопытно.

— Увидите! Прошу! – дон пригласил принца выйти в просторный холл, где уже собрались практически все домочадцы.

Лейтенант и сержант вернулись, приведя с собой заплаканную девицу, закутанную в мантилью. Потом сержант пошептался с капитаном, тот зашел в кабинет градоправителя, и вскоре мужчины тоже вышли в холл.

— Сегодня, – строгим голосом сказал дон Альфредо, – в моем доме обвинили моего гостя в совращении девицы.

После этих слов повисла тишина, и стало слышно, как всхлипывает синьорита Ретего.

— Я пригласил капитана Георгиоса, чтобы разобраться в этом деле!

Капитан шагнул вперед и слегка поклонился:

— Мои люди помогли его высочеству вспомнить все, что произошло прошлым вечером. Его опоили. В вино добавили возбуждающее средство и траву, отбивающую память.

Толпа загудела.

— Где доказательства? – пискнул кто-то.

— Вот, – кикимора вышла вперед с чашкой, в которой что-то плескалось. – Эту смесь я извлекла из крови его высочества. Любой сомневающийся может понюхать эту жижу и узнать запах любистока. Или выпить и удивить своими… хм, силами квартал «ворон».

Повсюду раздались смешки.

— А еще, – продолжил градоправитель, – я пригласил сюда опозоренную девицу и… оборотня. Всем известно, сколь тонкий нюх у этих созданий. Сержант Гомез!

— Я!

— Что вы можете сказать об этой девице?

Гомез демонстративно обошел испуганную синьориту, потягивая носом. Карина хихикала – она-то прекрасно знала, что ее приятель уже учуял все, что нужно.

— Сия девица давно уже не девица, – громко объявил волк, и толпа зашумела еще сильнее. – Она спала с несколькими мужчинами, в разное время, а совсем недавно, буквально этой ночью, она спала с тем, кто присутствует в этом зале.

Струхнувший было дон Ретего приободрился и ткнул пальцем в сторону дофина:

— Я же говорил! Опорочил мою дочь!

— Вы ошибаетесь, дон, – сержант действительно подошел ближе к принцу Франконии, но указал на совсем другого человека. – С вашей дочерью спал этот мужчина.

— Гастон? – Людовик вскинул голову и уставился на незаконнорожденного брата. – Зачем ты все это устроил?

Бастард в ответ лишь криво улыбнулся. Его мотивы были ясны, как белый день.

— Что ж, – громко объявил градоправитель, – я рад, что дело разрешилось, и обвинения с моего гостя сняты. Дону Ретего я назначаю штраф за клевету, а его дочери – три удара плетью на площади за развратное поведение. Вас же, мсье, попрошу внести в казну города Овьедо штраф за подстрекательство к преступлению и соучастие в оном. Также по законам Гишпании вы должны выплатить девице пятьдесят эскудо, буде она после позора пожелает удалиться в монастырь…

Франконец сжал зубы, но спорить с гишпанцем не посмел. Просто отстегнул с пояса кошелек и кинул его к ногам синьориты Ретего. А дофин вдруг прищурил глаза и громко сказал: