Книга Кикимору вызывали?, страница 74 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

Переводчик лишь неловко ссутулился и пожал плечами, мол, мое дело перевести их слова, а уж почему тут такие странные порядки, я не знаю.

— Не переживай об этом, Людовик. Какое тебе вообще дело до этих… – голос Гастона выдал презрительное пренебрежение, а обладатель голоса, не найдя подходящего эпитета, сделал неопределенный жест рукой в сторону фонтана и гораздо более легко и беззаботно продолжил: – Давай лучше найдем каких-нибудь не безумных молоденьких красавиц, хм? Хорошая компания и это захолустье сделает веселым местом.

И они продолжили блуждать по улочкам Овьедо.

Через часок принц и бастард заглянули в какой-то трактир, где выпили немалое количество вина. Было шумно, весело. Звенела гитара, мелькали алые и черные юбки, блестели браслеты и кольца на смуглых руках танцовщиц. Принц искренне веселился и даже пытался подпевать, когда местный музыкант затянул что-то грустно-протяжное.

В густых, пахнущих жасмином сумерках они выпали из трактира (Людовик уже с трудом мог ровно стоять на месте и решительно не мог идти по прямой, при этом Гастон был едва пьян) и отправились «на поиски приключений и прекрасных дам».

Что было дальше, Людовик никак не мог вспомнить, сколько ни пытался. Следующим утром он обнаружил себя в своей комнате в доме градоначальника с раскалывающейся головой и царапинами на шее и спине.

Дофин полежал неподвижно, пытаясь вспомнить, что произошло накануне, но перед глазами почему-то вставал фонтан и та странная синьорита в облепившем тело платье.

* * *

День этот начался тихо и благополучно. Завтрак прошел так же чинно и неторопливо, как и три предыдущих. Дофин маялся головной болью, много пил воду с апельсиновым соком и льдом и мрачно взирал на оживленного Гастона.

Однако ближе к обеду в доме послышались приглушенные стенами крики и ругань. После долгих препирательств, в ходе которых Людовик приказывал переводчику выяснить, что же стряслось, а домашние отказывались объяснять испуганному парнишке, отчего все эти крики, нарисовалась вот такая картина: в дом градоначальника с нежданным визитом нагрянул разъяренный дон Ретего, чью юную дочь минувшей ночью якобы совратил франконский принц.

Людовик почувствовал, как кровь отливает от его лица. Он не помнил, совершенно не помнил конец вчерашнего вечера! Ну почему он был таким глупцом, так доверился своим сопровождающим? Тем более Гастону! Этот пронырливый бастард всегда готов воспользоваться случаем!

В самом наличии интрижки для принца нет ничего удивительного или особенно постыдного, фаворитизм процветал при франкийском дворе. Более того, замужние знатные дамы стремились стать любовницами сиятельных персон, чтобы упрочить свое влияние и расширить доступ к казне. Но сейчас интрижка была совсем некстати. Инфанта могла обидеться на неразборчивость будущего жениха в связях. А если он случайно попортил дочку какого-то дона, достаточно влиятельного, чтобы вот так, с криками, вломиться в дом градоначальника… Это скандал, и громкий. Репутация дофина будет изрядно подмочена. Король-отец может даже сделать то, на что намекал. Ох, Господи Боже…

Принц застыл трагической статуей и очень удивился, когда градоначальник вдруг рявкнул, призывая всех к тишине. А потом увел краснолицего, вопящего дона в свой кабинет и отдал какие-то распоряжения.