Книга Кикимору вызывали?, страница 22 – Елизавета Соболянская, Юлия Ляпина

— Больше ничего? Никаких знаков, сорванных украшений или, там, попыток нацарапать ножом «я тебя любил»? – уточнила Карина.

— Увы, – развел руками док, – всё, что удалось узнать, я вам сообщил.

— Благодарю, доктор Молино! – девушка мысленно уже перебирала похожие дела. Пока ничего подобного не находилось. Им ведь несказанно повезло с доком – его магия позволяла обнаружить крошки табака и следы именно морской воды на одежде. Иногда док находил мушку в волосах покойного, и с помощью такой малости они ловили убийцу. К сожалению, стражникам до таких мелочей не было дела. Они бы искали убийцу среди соседей или профессиональных грабителей, а тут, судя по всему, что-то другое. Потому док так же ценил кикимору, как она его. Двум профессионалам нечего делить, зато есть чем помочь друг другу.

Карина с Гомезом собрались уходить – в конце концов, рабочий день давно закончился, и нужно было отдохнуть, чтобы с новыми силами взяться за расследование, но их догнал голос лейтенанта:

— Синьорита Видаль, сержант, подождите меня. Я весь день пытался вас отыскать…

— Мы были заняты изучением места преступления! – огрызнулась Карина.

— Я уже понял, – примирительно сказал дон Аугусто, догоняя их. – Есть какие-то версии?

— Рабочий день уже закончен, – нелюбезно буркнула кикимора. Бесил её этот лощеный столичный красавчик. Ой бесил!

— Хорошо, жду вас завтра в кабинете. Капитан позволил мне участвовать в любых расследованиях.

— Зачем вам это? – изумилась Карина.

— Через месяц или полтора в Овьедо прибудет инфанта Изабель, – в очередной раз принялся объяснять Аугусто. – Я должен обеспечить нашей принцессе безопасное пребывание в городе вплоть до отъезда к жениху. Поэтому я буду влезать в каждое дело, которое даже потенциально может навредить сиятельной особе.

Оборотень и кикимора промолчали.

После прохлады подвала весенний вечер показался особенно теплым. В воздухе плыли ароматы жареных лепешек, цветущих слив и острой похлебки. Стражники возле казармы уже собрались вокруг котла, побрякивая мисками, и Карина голодно сглотнула – есть хотелось уже нестерпимо. Гомез это, конечно же, заметил и предложил:

— Зеленка, идем к нам на ужин? Мама морсильо обещала.

Кикимора голодно облизнулась, кровяные колбаски она любила, но отказалась:

— Я и так у вас ужинаю три раза в неделю, синьора Ривера уже должна взимать с меня долю за питание.

— Все равно у тебя дома мышь повесилась, – буркнул Гомез.

— Знаешь, Паблито, – прищурилась Карина, – если ты найдешь у меня в доме мышь, обещаю тебе сварить из нее похлебку!

Оборотень махнул рукой и свернул в переулок.

Дом его родителей располагался в стороне от площади Правосудия. Младший сын в большой семье, он один остался в родительском доме, но не спешил приводить жену и заводить щенков. Сначала хотелось получить образование, чтобы зарабатывать побольше, потом все не хватало времени познакомиться с приличной синьоритой из хорошей семьи и поухаживать как должно. Матушка ворчала, упрашивала, а потом принялась привечать его напарницу, приговаривая, что двое чокнутых – это даже и неплохо: дети будут хороши.

Между тем кикимора шла домой и раздумывала над тем, насколько напарник прав. В жарком климате Астурии все рынки и базары начинали работу рано утром. К десяти часам утра торговля прекращалась, и поесть можно было только в траттории, либо перехватить лепешку с сыром в лавке. К вечеру на площадь выходили торговцы жареными колбасками, чоризо, пончиками, жареным луком и сыром, а в порту активно торговали фриттой – жареной во фритюре мелкой рыбешкой и прочими гадами, но все это нужно было искать, покупать и молиться всем святым, чтобы еда оказалась свежей. Так что питалась Карина от случая к случаю и, наверное, потому была такой тощей и глазастой.