Книга Вне себя, страница 95 – Елена Букреева

— Я в больнице? — хриплю я, предпринимая несколько неудачных попыток встать.

На соседней кровати кто-то ворчит и отворачивается к стенке. Я приподнимаюсь на локте, но боль настолько сильная, что я снова откидываюсь на подушку. Самая страшная версия угрозой нависает надо мной, и эта неизвестность, эта чёртова неизвестность меня убивает.

Если я в больнице, значит, где-то здесь должен быть и Влад. Я должна найти его. Должна убедиться, что он жив.

У меня дежавю. Первый раз здесь я упала в обморок, когда Влад впал в кому. Теперь отключилась снова. Но я не помню причину. Помню лишь полицию, Диму и Борю, настигших нас с Мирой...

Нет, я просто не могу лежать здесь, не представляя, что с Владом. Не знаю как, но мне удаётся встать. Шатаясь, я хватаюсь за капельницу и шоркаю к двери. Теперь главное не попасться никому в коридоре.

Аккуратно выглянув из дверного проёма, я замечаю стойку дежурной медсестры. Девушка сидит на стуле, а её лицо освещено синим светом экрана от телефона. Но в какой палате Влад? Черт, черт, черт. Я должна увидеть его. Прямо сейчас. Я должна к нему прикоснуться. Я должна убедиться, что это не бред и не очередной сон.

Внезапно медсестра встаёт. Я тут же прячусь за дверью и аккуратно выглядываю в коридор, понимая, что она куда-то ушла.

— Давай, Полина, просто найди его, — шепчу себе я и снова выхожу в коридор.

Черт. Я даже не знаю, на каком я этаже. А на каком лежал он? Туман в голове никак не хочет рассеиваться — видимо, я приложилась головой, и мне дали какое-то лекарство.

Так или иначе, я только попытаюсь. Я чувствую, что он рядом. Он, а не его фантом.

Каждый шаг по утопающему в сумерках коридору отдаётся болью в висках. Я прохожу мимо одной из палат, заглядываю в другую и вдруг останавливаюсь, замечая через проем открытой двери одиночную палату. Лунный свет падает прямо на лицо того, кто лежит в койке, на русые волосы, которые стали намного длиннее, на ресницы и плотно сжатые розовые губы. Вздох облегчения вылетает из моих лёгких, кончик носа щиплет, а на глаза наворачиваются слезы. Я знала, что он жив, знала, что с ним все в порядке. Но он... он не обвешан проводами и катетерами, и эта палата совсем не похожа на реанимацию. Вряд ли, если бы это была она, я попала бы сюда так просто.

Неужели он... он вышел из комы?

— Боже мой, — вспхлипываю я и, прикрыв рот ладонью, подтягиваю за собой капельницу и подхожу к нему.

Я не стану его будить. Но я просто обязана его коснуться. Я должна убедиться, что это не сон...

Моя рука дрожит, когда я аккуратно сажусь на край кровати и тяну свою ладонь к нему, касаясь кончиками пальцев его щеки.

Тёплой щеки, колючей от щетины, но такой настоящей... слезы сами бегут по моим щекам и разбиваются об колени, я всхлипываю и не могу удержать себя, чтобы не коснуться его губ. Эти прикосновения каким-то совершенно магическим теплом окутывают меня, я чувствую себя так правильно, так надёжно, будто в мире больше ничего не существует. Я так мечтала его коснуться, десятки раз прокручивала в голове, как это будет, и реальные ощущения оказались намного ярче, чем то, что нарисовало моё воображение. Мне хочется раствориться в этом моменте.

Но когда с губ Влада слетает вздох, а сам он открывает глаза, клянусь, я прилагаю огромные усилия, чтобы не спрятаться под его кровать.