Книга Вне себя, страница 94 – Елена Букреева

И что я вообще забыла?

Ничего не помню. В памяти абсолютный провал, чёрная дыра.

Но внезапно с громким хлопком включается свет прожекторов. Он ослепляет, заставляет зажмуриться. Полностью дизориентированная, я выставляю ладонь вперёд и вдруг замечаю сгорбленный силуэт человека, сидящего в углу ринга. Я узнаю его мгновенно, и сердце начинает колотится в груди, да так сильно, что это немедленно вызывает тошноту. Проглотив ком в горле, я бросаюсь к парню и сажусь на колени, беря его лицо, все в ссадинах и синяках, в ладони.

— Влад, — шепчу я, мягко касаясь подушечками пальцев его прикрытых век. — Влад, ты видишь меня? Ты меня слышишь? Я здесь, я здесь, открой глаза.

Я опускаю ладони на его шею, сжимаю плечи, спускаюсь к его рукам в боксерских перчатках и вдруг осознание — резкое, как удар по затылку, — меня настигает.

Я его касаюсь.

Я его касаюсь!

Он не призрак, не фантом, он живой, живой и тёплый...

Влад что-то мычит, когда я поднимаю на него затопленный слезами взгляд, и будто нехотя открывает глаза. Серая радужка кажется намного темнее, хотя на нас светит яркий луч от прожектора, но эти глаза... кажутся мне чужими. И кажется, будто вовсе меня не узнают.

Но ведь это невозможно, да? Мы столько пережили вместе. Он сказал, что любит меня.

Только вот я не успела ему сказать. Но он очнулся, он здесь, со мной, я могу его касаться... значит, у нас ещё много времени. Так ведь?

Только вот... что мы делаем на ринге?

— Влад, ты помнишь, что произошло? Помнишь меня?

Он разглядывает моё лицо так, будто впервые меня видит. Каждая секунда его взгляда вонзает в моё сердце новую иголку. Но в них совершенно нет смысла, ведь моё сердце разбивается, когда он медленно качает головой.

— У меня сейчас бой, — хрипло шепчет он и смотрит куда-то за моё плечо.

Глотая нарастающую панику, я оборачиваюсь и замечаю в противоположном углу ринга кого-то, чьё лицо в тени увидеть невозможно. Но тут яркий луч прожектора выстреливает в сторону незнакомца, и теперь я чётко могу увидеть...

Борю?

— Что ты здесь делаешь? — я встаю, и напуганный мой взгляд тут же замечает боксёрские перчатки, спрятавшие его ладони. — Ты... ты собрался драться с ним? Со своим братом?

— Нет, Полин, — он подходит ко мне и хватает меня за плечи, хотя в боксёрских перчатках это даётся ему непросто. — Ты можешь хотя бы минуту не думать о Владе? Приди уже в себя. Его здесь нет, не зови его. Приди в себя. Пожалуйста.

Внезапно свет прожекторов гаснет, мы погружаемся в кромешную тьму. Сквозь толщину тьмы и тишины начинает пробиваться размеренный писк. В нос ударяет резкий запах спирта. Я несколько раз моргаю и понимаю, что нахожусь в горизонтальном положении. Тревога обволакивает моё тело, заставляя окончательно прийти в себя.

Я открываю глаза и вижу перед собой совершенно незнакомое пространство. Тёмная палата, несколько кроватей, на которых кто-то спит, а в окно пробивается тонкий луч лунного света.

Я поворачиваю голову к двери и замечаю штатив с капельницей. Поднимаю руку и вижу прикреплённый к ней катетер.

Что со мной случилось? Как я здесь оказалась?

Я все ещё пытаюсь найти взглядом ринг и Влада, но все безуспешно. Так это был сон? По вискам кто-то будто бьёт молотком. Я зажмуриваюсь, а в моей памяти словно ручник спускают, и воспоминания последних суток обрушиваются на меня, точно оползень. Дима, Мира, полиция... Господи.