Книга Месть и любовь травницы, страница 130 – Эмма Серсанд

Я тихонько рассмеялась, прикрыв лицо рукавом, то, как меня пытались выманить со двора комплиментами, было действительно забавно.

Стихи и правда были красивыми — про весенний ветер, который не может дождаться, пока распустятся цветы, про луну, которая ждёт, пока взойдёт солнце. Я слушала и краска разливалась по моим щёкам, не ожидала такого красноречия от моего воина…

Ворота наконец отворились, и я увидела его.

Он был одет в красный свадебный халат, расшитый золотыми драконами, волосы убраны в высокую причёску, он выглядел так, что у меня перехватило дыхание.

Увидев меня, он тоже замер, и на его лице появилась смущенная улыбка

— Ты прекрасна, — очень тихо сказал он, подходя ближе. — Я знал, что ты будешь прекрасна, но не думал, что настолько.

Отец вложил мою руку в его широкую ладонь, и его пальцы сжали мои ободряюще.

— Береги её, зять, — сказал отец. — Она — моё единственное сокровище.

— Я буду беречь её до последнего вздоха, — ответил Цзинлэй.

Мы вышли за ворота, держась за руки, там нас ждала украшенная повозка, запряжённая двумя лошадьми.

По обычаю, невеста не должна была касаться земли ногами, чтобы не потревожить злых духов, поэтому слуги расстелили передо мной длинные полотнища ткани, я шла по ним, а позади слуги поднимали уже пройденные отрезки и перекладывали их вперёд.

В деревне, где я росла, такого множества обрядов не было, зато Юнь, казалось, знала их все, это она рассказала мне что это называлось «перекладывание циновок».

Каждый обряд она меня по три раза повторить заставила, все боялась, что я растеряюсь или от волнения забуду что-нибудь и не буду знать, как себя вести на собственной свадьбе.

И теперь я шла по этому живому ковру, и с каждым шагом чувствовала, как приближаюсь к новой замужней жизни.

Мы с Янь Цзинлэем сели в повозку, и свадебный поезд тронулся. Музыканты играли, гости шли следом, люди на улицах останавливались и смотрели на нас или тоже присоединялись к нашей процессии.

Это был наш день, и весь город, казалось, праздновал вместе с нами.

Если бы выходила замуж в род жениха, мы ехали бы сейчас в его дом, но у нас именно жених входил в дом невесты, несмотря на это, свадебный поезд должен был совершить символический объезд, чтобы показать, что начинается новый путь, который молодые пройдут вместе.

Мы ехали, Цзинлэй то и дело оборачивался ко мне, в его глазах было столько счастья, что я не могла не улыбаться в ответ.

Но не успели мы отъехать далеко от ворот дома, как дорогу нам перегородила толпа.

Женщины, наши служанки, все, с кем мы успели познакомиться, гостьи, приглашенные на свадьбу и просто горожанки, прибежавшие на звук свадебной музыки – по обычаю требовали выкуп за проезд.

Они смеялись, кричали, размахивали цветущими ветками и требовали денег и сладостей.

Цзинлэй, не теряя достоинства, велел своим людям раздать монеты и сладости.

Но толпа не расходилась, требуя ещё.

Тогда он встал в повозке и прочитал стихотворение про то, как он готов отдать всё, что у него есть, лишь бы поскорее завершить путь и вернуться в дом со своей женой.

Это вызвало новый взрыв смеха и аплодисментов, и дорога перед нами наконец освободилась.

Мы двинулись дальше.

Объехав несколько улиц, мы повернули обратно к дому отца.

Когда показались знакомые ворота усадьбы Шэнь, внутри всё сжалось от волнения.