Книга Месть и любовь травницы, страница 128 – Эмма Серсанд

Отец помолчал, изучая её лицо. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Я верю тебе.

Он снова сел за стол и разложил свитки перед собой. Я видела, как он водит пальцем по строкам, что-то отмечает, что-то запоминает.

Мне показалось, что он делает это не впервые, словно он уже давно ждал чего-то подобного.

— Отец, — сказала я, подходя ближе. — Что ты собираешься делать?

Он поднял на меня глаза.

— Завтра я пойду во дворец, — сказал он. — Я подам прошение о пересмотре моего дела. И приложу к нему вот эти свитки. Я покажу их не только Императору, но и тем, кто может подтвердить их подлинность. Я потребую суда над всеми, кто был замешан в заговоре.

— А род Чо? — спросила я.

— Род Чо получит выбор, — сказал он, и в его голосе появилась сталь. — Либо они отказываются от помолвки и публично признают, что не имеют ко мне никаких претензий. Либо я вписываю их имена в судебный доклад, и тогда их ждёт то же, что ждало меня — каторга, конфискация имущества и позор.

Он встал и подошёл ко мне.

— Ты не выйдешь замуж за их сына, — сказал он твёрдо. — Ты выйдешь замуж за того, кого выбрала сама. Я не позволю никому использовать тебя как пешку в своей игре.

Я почувствовала, как внутри разливается тепло, отец сделает всё, чтобы защитить меня… это было так неожиданно.

— Что мне делать? Я могу вам чем-то помочь? — спросила я.

— Пока ничего, — ответил он. — Ты останешься здесь, в усадьбе. Я возьму с собой Цзинлэя — мне понадобится человек, которому я доверяю. Если всё пойдёт хорошо, я вернусь через несколько дней с указом, который очистит моё имя и разорвёт помолвку.

Он помолчал, потом добавил:

— Я приставлю к усадьбе людей, которым доверяю. Если кто-то попробует войти без моего разрешения, их встретят с оружием.

Я кивнула, чувствуя себя немного спокойней. Отец был рядом и он был готов защитить меня.

Утром следующего дня отец и Цзинлэй уехали. Я стояла у ворот и смотрела, как они скрываются за поворотом дороги.

Цзинлэй обернулся в последний раз, и я подняла руку, прощаясь.

— Возвращайтесь скорее, — прошептала я одними губами.

Юнь подошла и встала рядом.

— Они вернутся, — сказала она. — Твой отец — не тот человек, который проигрывает.

Я кивнула, но внутри всё ещё была тревога.

Дни тянулись медленно.

Я почти не находила себе места, ходила из угла в угол, перебирала травы, вышивала и рисовала, но мысли были далеко.

Юнь пыталась меня отвлечь, Сяо Мэй бегала по поручениям, но тревога не уходила.

На третий день я сидела в саду, глядя на распускающиеся пионы, когда услышала стук копыт. Я вскочила и бросилась к воротам, но это был всего лишь гонец с письмом от отца.

Я развернула свиток и прочла:

«Дочь. Император принял прошение. Он выслушал меня и повелел начать расследование. Род Чо вызван во дворец для дачи объяснений. Я вернусь, когда всё закончится. Жди. Отец.»

Я прижала письмо к груди, чувствуя облегчение. Это был первый шаг к победе.

На пятый день вернулся Цзинлэй, он был один, усталый, но с довольной улыбкой.

— Всё хорошо? — спросила я, бросаясь к нему.

— Всё хорошо, — ответил он, обнимая меня. — Император выслушал твоего отца.

Он был в ярости, когда увидел свитки. Род Чо вызван на допрос, их глава уже дал показания и во всём признался. Он умолял о пощаде.

— А помолвка? — спросила я.