Книга Месть и любовь травницы, страница 112 – Эмма Серсанд

Он замолчал, на лице были глубокие морщины, на руках множество шрамов… он тоже многое пережил, этот уже совсем не молодой человек. Впервые я подумала, что, наверное, моя жизнь у приемных родителей была не так уж и тяжела.

— Я приказал своему самому верному человеку — старому армейскому лекарю — забрать тебя и увезти в его родную деревню, он был моим другом, служил в войске много лет, я доверял ему больше, чем кому-либо. Лекарь забрал тебя ночью, пока все спали, а чтобы ищейки не нашли тебя, я приказал поджечь поместье.

Я вздрогнула, хотя уже знала эту историю, но слышать её от него было совсем по-другому, мой отец делился со мной своим прошлым и своей болью.

Я сидела молча, переваривая его слова.

— Тебя сослали на каторгу, — я погладила его по руке. — Цзинлэй говорил мне об этом.

— Да, — кивнул он. — Император помнил мои прошлые заслуги и заменил казнь на пожизненную ссылку с каторжными работами на южных рубежах. Я провёл много лет в гиблых болотах Лирнаня, на рудниках, скованный цепями, должен был умереть там, но я выжил.

— Как же тебе вообще удалось вернуться? — спросила я.

— Сын помог и счастливый случай. В одиночку и будучи заключенным невозможно оправдаться, — вздохнул отец. — Я мог только ждать и надеяться. А когда война на границе вспыхнула снова, новые генералы проигрывали битву за битвой. Тогда новый император издал указ о всеобщей амнистии военных преступников. Меня вернули и восстановили в звании, но не оправдали, я все еще прощенный преступник, а не человек с честным именем.

Он посмотрел на меня, и я увидела, как его глаза блестят в свете масляной лампы.

— Я не знал, жива ты или мертва, я жил в этом незнании шестнадцать лет, но я надеялся. Я не спешил с твоими поисками, потому что мои враги все еще были угрозой для моей семьи, я искал доказательства своей невиновности и их вины и ожидал, что они начнут действовать. Когда я узнал, что ты жива… когда Цзинлэй рассказал мне, что нашёл тебя… я чуть не сошёл с ума от радости.

Я сжала его руку.

— Вы правда помнили обо мне все это время? — тихо прошептала я, опустив глаза.

Отец поднял на меня глаза, — ты и Цзинлэй, единственная причина, по которой я смог выдержать там столько лет, каждый день мне казался последним, но я не мог сдаться, зная, что возможно где-то там еще жива моя дочь, а мой сын делает столько...

Отец обнял меня, руки осторожно сжали мои поникшие плечи.

— Ты — моя дочь, Шэнь Ваньтин. Ты — наследница рода и я постараюсь возместить тебе все эти годы страданий.

Я кивнула, пряча слёзы, текущие по моим щекам.

Мы сидели молча, я смотрела на спящего Янь Цзинлэя, теперь у меня есть будущее и я собиралась прожить его достойно.

— Когда он был мальчишкой, я учил его обращаться с мечом. Он падал, вставал, снова падал, но никогда не плакал и не просил пощады. Я тогда подумал: из этого мальчика вырастет хороший воин.

— Он вырос хорошим воином, — ответила я, сжимая руку Янь Цзинлэя.

— Да, — отец усмехнулся. — Но его взросление я тоже погубил, он ведь нашел меня, когда я ещё был там… на юге, он преодолел пол страны и нашел меня.

Я удивленно посмотрела на отца, — но ведь… сколько тогда ему было?

Отец грустно улыбнулся, — когда он добрался до тех мест — двенадцать. Он остался в ближайшей деревне, тренировался и работал до изнеможения, чтобы иногда за взятку страже передавать мне кое-что из еды и лекарств, он спас мою жизнь, а теперь, кажется, он нашёл ту, ради которой готов умереть.