Книга Ненужная жена красного дракона, страница 137 – Виолетта Весна

Имя ударило тихо.

Не как в Ильсаре. Не чужим голосом из ловушки.

Настоящим воспоминанием.

Элиана подошла к кровати, но не села.

— Не называй меня так пока.

Он закрыл глаза.

— Прости.

— Я сказала «пока». Не «никогда».

Он открыл глаза снова.

В них мелькнуло что-то болезненно живое.

— Это больше, чем я заслужил.

— Все вокруг сегодня произносят эту фразу. Она начинает меня раздражать.

Теренс попытался улыбнуться, но поморщился от боли.

— Тогда я скажу иначе. Спасибо, что пришла.

— Я пришла не прощать.

— Знаю.

— И не слушать оправдания.

— Их больше нет.

Элиана села на стул рядом с кроватью.

Между ними была тишина.

Долгая.

Не пустая.

Наконец Теренс сказал:

— Я помню сад.

Она подняла глаза.

— Какой?

— Старую стену у яблонь. Ты боялась спрыгнуть. Я сказал, что поймаю. Ты сказала, что если не поймаю, никогда со мной не заговоришь.

Элиана посмотрела на свои руки.

— Ты поймал.

— Да.

— Тогда.

Он кивнул.

— Тогда.

Новая тишина была тяжелее.

— Я много лет говорил себе, что всё сделал ради семьи, — произнёс Теренс.

— Это была удобная ложь. Красивее, чем правда.

— Какая правда?

Он повернул голову к окну.

— Я боялся бедности. Позора. Потерять дом. Боялся, что стану главой рода, который развалится у меня в руках. Боялся отца, который молчал, и Малгрея, который всегда знал, куда ударить. А ты была маленькой. Потом уже не маленькой, но я всё равно думал о тебе как о ком-то, кого можно передвинуть в безопасное место.

Элиана сжала пальцы.

— Безопасное?

— Мне так хотелось думать.

— Я была ценой, Теренс.

Он закрыл глаза.

— Да.

Одно слово.

Ни защиты, ни «но».

— Я не знаю, как жить с этим, — сказал он.

— И не прошу тебя учить меня. Я просто если позволишь, буду рядом там, где смогу быть полезен. Не братом, который решает. Не главой рода. Просто человеком, который однажды не убежал и хочет повторить это снова.

Элиана смотрела на него долго.

— Ты не вернёшься в дом Вейр как прежде.

— Я знаю.

— И не будешь распоряжаться моим именем, землями, памятью матери или чем-либо, что касается моей крови.

— Да.

— Род Вейр больше не будет прикрывать трусость словом «долг».

— Да.

— Если я восстановлю земли матери, это будет не для того, чтобы снова посадить туда мужчин, которые будут решать за дочерей.

Теренс посмотрел на неё.

— Восстановишь?

Она сама удивилась, что сказала это вслух.

Но мысль уже давно жила в ней.

Старый дом Вейров. Сад. Архивы. Пепельные холмы. Девочки, которым больше никто не скажет, что их кровь — это долг, а их согласие — украшение к договору.

— Да, — сказала Элиана.

— Когда смогу.

— Тогда я помогу, если позволишь.

— Не сейчас.

— Когда скажешь.

— И если скажу.

Он кивнул.

— И если.

Элиана поднялась.

Теренс не попытался удержать её разговором.

Это тоже было новым.

У двери она остановилась.

— Я рада, что ты жив.

Он закрыл глаза, словно это причинило боль сильнее раны.

— Спасибо.

— Это не прощение.

— Знаю.

— Но это правда.

Когда Элиана вышла, Айрис стояла у стены с кувшином под мышкой и красными глазами.

— Вы подслушивали? — спросила Элиана.

— Следила за состоянием пациента.

— Через дверь?

— У меня хороший слух.

Элиана впервые за утро тихо рассмеялась.

Айрис вдруг обняла её.

Без предупреждения.

Элиана замерла, потом обняла в ответ.

— Вы такая упрямая, — прошептала Айрис.