Книга Ненужная леди Асгарда, страница 41 – Виолетта Весна

— Не отвечать детям, не считать дома, не читать вывески, — сказала Тэсса.

— А что делать, если вывеска сама читает нас? На ближайшем доме действительно висела старая доска. Букв на ней не было, но стоило Варваре посмотреть, как на сером дереве проступили слова: «Кто входит без памяти, выходит без имени».

— Не смотреть, — сказал Лиан резко.

— Уже поздно, — отозвалась Тэсса.

— Я прочитала. Ужасная вывеска. Ни пользы, ни цен, одно настроение. Варвара заставила себя отвести взгляд.

— Идем. Остановимся — улица начнет говорить больше. Она не знала, откуда взялась эта уверенность. Может, из старой профессиональной привычки: если документ осыпается, нельзя держать его на воздухе дольше нужного. Может, из нового чувства, которое проснулось в чужом теле после печати Совета. Город словно не говорил ей словами, но давал направление. Не голосом — уклоном плит, дыханием стен, золотистой жилкой в камне, которая вспыхивала на миг и гасла. Лиан пошел рядом, уже не изображая легкость.

— Если увидишь что-то похожее на дверь, не трогай сразу.

— Это совет?

— Мольба.

— Приму. Тэсса шла с другой стороны.

— А если дверь тронет нас?

— Тогда жалуйся городу, — сказал Лиан.

— Уже составляю речь. Первые дома были пустыми. По крайней мере, так казалось. За окнами висела темнота, но иногда в ней мелькали лица. Не четкие — следы лиц. Женщина у стекла, старик в кресле, мальчик, прижавший ладонь к раме. Стоило посмотреть прямо, они исчезали, оставляя только пыльные доски. Варвара старалась держать взгляд на мостовой. Через несколько десятков шагов улица расширилась. Справа появился пересохший фонтан. В его чаше лежали каменные птицы с раскрытыми клювами. Слева стояла лавка без двери; на прилавке под навесом были разложены буханки хлеба, темные, круглые, словно их испекли из земли. У прилавка стояла женщина с синими руками. Тэсса резко схватила Варвару за рукав.

— Не брать хлеб. Женщина подняла голову. Лицо у нее было обыкновенное. Усталое, бледное, с морщинами у губ. Только руки — синие до локтей, будто она держала их в ледяной краске.

— Голодным дорога длиннее, — сказала она. Лиан побледнел.

— Не отвечать. Женщина посмотрела на него.

— Ты вырос. Он сжал челюсть.

— Не отвечать, — повторил он уже себе.

— А рукав все еще хранишь? Лиан дернулся, будто получил удар. Варвара взяла его за запястье.

— Идем.

— Она знает — Именно поэтому идем. Женщина с синими руками улыбнулась.

— Хранительница любит тех, кто идет мимо хлеба. Значит, помнит голод не свой. Варвара не ответила. Они прошли мимо лавки. За спиной буханки зашептали. Не словами, а сухим треском корки, похожим на тихий смех. Тэсса выдохнула:

— Я больше никогда не буду жаловаться на кухонный хлеб Северной башни.

— Будешь, — сказал Лиан.

— Да. Но с благодарностью. Улица повернула. Туман расступился, и впереди показалась часовня. Она стояла в конце маленькой площади, низкая, почти вросшая в землю. Не похожая на величественные здания Верхнего Асгарда. Темный камень, покатая крыша, узкие окна без стекол. Над входом не было герба ни одного Дома. Только знак дерева с глубокими корнями и круглый камень в переплетении ветвей. Варвара остановилась. Письмо Эйрины под накидкой стало теплым.

— Часовня Первой Хранительницы, — прошептал Лиан.