Книга Семь писем до свадьбы с Чёрным канцлером, страница 42 – Алекс Скай

— Он расследовал их.

— Годами.

На столе лежал журнал. Я открыла. Даты. Записи Кайра. Не почерк секретаря. Его. Я уже достаточно видела его подпись и короткие заметки, чтобы узнать. Первое дело открыто девять лет назад. Элара. Затем Веста. Следующая запись через несколько месяцев. Потом ещё. Кайр собирал связь между женщинами задолго до вчерашней ночи.

На полях стояли вопросы:

Какие документы объединяют?

Кто имел доступ к оригиналам после регистрации?

Почему все изменения касаются одной категории решений?

Последнюю фразу я прочитала дважды.

— Какой категории? — спросила Мирель.

— Не написано.

Я перелистнула. В нескольких местах строки были вырезаны. Не выскоблены. Физически удалены узкими полосами. Кайр не хотел, чтобы даже человек с моим даром восстановил текст. Очень предусмотрительно. И очень раздражающе.

— Он знал о вашем даре, — сказала Мирель.

— Поэтому резал бумагу.

— Значит, скрывал именно от вас?

— Или от любого человека с подобной способностью.

— Но таких почти нет.

— Именно.

Я взяла дело Элары. Внутри — копии назначений, служебные записи, выписки из её работы, схема перемещений в последний месяц жизни. Кайр расследовал не только смерть. Он реконструировал её дни. Кто с ней разговаривал. Какие документы она запрашивала. Куда ездила. С кем встречалась.

— Девять лет, — сказала я.

— Похоже.

— И он сказал, что знает связь недостаточно хорошо.

— Возможно, не соврал.

Я повернулась к Мирель.

— Вы защищаете его?

— Нет. Я росла рядом с Кайром. Он способен хранить тайну так долго, что окружающие начинают сомневаться, существовала ли она вообще. Но если он девять лет собирал материалы и до сих пор не назвал виновного, значит, либо доказательств нет, либо правда хуже, чем мы думаем.

— Удивительно утешительно.

— Я сегодня особенно полезна.

Я открыла дело матери. Первый лист. Служебная карточка. Имя: Селена Вейн. Возраст на момент смерти: тридцать два. Должность: архивист высшего допуска. Особые полномочия: проверка подлинности утверждённых актов. Внизу красная отметка:

ДОСТУП К КОРОЛЕВСКОЙ КНИГЕ — временный.

— Королевская книга? — спросила я.

Мирель подошла.

— Никогда не слышала.

— Вы наследница.

— Именно поэтому это мне совсем не нравится.

Следующий лист был отчётом о пожаре. Я уже знала официальную версию. Повреждение отопительной системы. Кайр рядом от руки написал:

Ложь. Ночное отопление отключено за пять часов до возгорания.

Дальше. Список свидетелей. Имя отца. Имя молодого Кайра Эстеля. Имя тогдашнего хранителя королевской печати. Я провела пальцем по последнему.

— Вот.

Мирель прочитала.

— Олден Восс.

Фамилия заставила нас одновременно посмотреть друг на друга.

— Восс, — сказала я.

— Марек.

— Родственник?

— Его отец.

Теперь хранитель печати перестал быть просто человеком, занявшим прежнюю должность. Он был сыном человека, которого моя мать могла иметь в виду словами «тот, кто хранит печать».

— Мареку было четырнадцать, — напомнила Мирель.

— Но его отцу — нет.

— Кайр должен был знать.

— Конечно.

— И не сказал.

— Конечно.

Это слово прозвучало неприятнее, чем хотелось. Я перелистнула дальше. Письма. Копии. Фрагменты. На одном листе стояла пометка:

С.В. обнаружила несоответствие в семи актах. Оригиналы отсутствуют.

Семь. Я почувствовала, как внимание собирается в одну точку.