Книга Семь писем до свадьбы с Чёрным канцлером, страница 123 – Алекс Скай

Кайр оттолкнул стол с Книгой в сторону. Я закрыла её собой. Марек попытался дотянуться. Рован ударил его по запястью. Печать снова выскользнула и покатилась к Мирель. Она подняла.

— Не двигайтесь.

Марек замер. Не потому, что принцесса говорила громче всех. Потому что в её руке находилась вещь, связывающая половину доказательств с короной. Мирель посмотрела на оттиск. Затем — на страницы. Я видела, как лицо меняется по мере того, как она сравнивает.

— Это королевская печать, — сказала она.

Аларик резко повернулся.

— Мирель.

Она не посмотрела на него.

— Оттиски подлинные.

— Ты не хранитель.

— Я наследница престола. Меня учили различать действующие государственные печати с шестнадцати лет.

Марек сказал:

— Ваше Высочество, старые оттиски могли быть...

— Этот поставлен три месяца назад.

Она показала страницу.

— Я присутствовала при смене внешнего кольца печати. Царапина на правом луче появилась при проверке формы. Она здесь.

Советники приблизились. Один подтвердил:

— Я тоже помню повреждение.

Марек побледнел. Рован удерживал его уже без усилия. Аларик сказал:

— Это ничего не доказывает о содержании распоряжений.

Я посмотрела на страницы.

— Тогда прочитаем.

— Вы не имеете права.

— Моя мать умерла после того, как прочитала.

— Ваша мать нарушила...

— Хватит.

Это сказала Мирель. Не громко. Но площадь затихла. Она держала королевскую печать обеими руками.

— Отец, хватит.

Аларик посмотрел на дочь. Впервые за всё время он выглядел не королём. Человеком, который обнаружил, что привычная власть больше не работает.

— Ты не понимаешь, — сказал он.

— Тогда объясните.

— Эта система удерживала государство от распада.

— Удерживала людей от собственного выбора.

— Иногда выбор одного человека способен уничтожить тысячи.

— Тогда докажите ему необходимость.

— А если он не согласится?

Мирель молчала. Аларик продолжил:

— Вы все живёте в государстве, которое считаете естественным. Границы. Суд. Совет. Армия. Торговля. Всё это существует потому, что в критический момент кто-то принимает решение, которое остальные не хотят принимать.

Кайр подошёл. Без чёрного знака. Без должностной цепи. Просто мужчина в парадной одежде, которая внезапно стала похожа на чужой костюм.

— Я много лет говорил себе то же, — сказал он.

Аларик посмотрел.

— И ты знаешь, что я прав.

— Нет.

— Знаешь.

— Я знаю, как легко назвать чужую свободу допустимой ценой, когда платит другой.

Король сжал челюсть.

— Ты делал то же самое.

— Да.

Ответ прозвучал перед всем Советом. Без оправдания.

— Я подписывал приказы, из-за которых люди оказывались в опасности. Решал за них. Скрывал правду, потому что считал себя достаточно умным, чтобы определить, сколько знания им полезно.

Он посмотрел на Рована. Потом на меня.

— Иногда цена была такой, которую мне уже нечем вернуть.

Аларик сделал шаг.

— Тогда не изображай из себя судью.

— Не изображаю.

Кайр снял цепь должности. Положил рядом с чёрным знаком.

— Я больше не канцлер.

По площади прошёл шум. Аларик побледнел ещё сильнее.

— Это назначение короны.

— Было.

— Ты не можешь отказаться во время государственной угрозы.

Кайр посмотрел на пустое место в Книге.

— Похоже, могу.

— Я могу назначить тебя снова.

— Попробуйте.

Это не было угрозой. Именно поэтому прозвучало опаснее. Король посмотрел на Книгу. На меня. Теперь он понимал: повторная запись ничего не гарантирует, пока рядом существует человек, способный уничтожить её саму.