Книга Академия Хроноса, страница 168 – Екатерина Богданова

И они ушли, оставив меня наедине с сидящим в стороне Рэндомом.

— Поговорим? — спросил оборотень, когда мы остались одни.

— О чем? О том, как ты изображал моего друга, чтобы втереться в доверие и подобраться поближе? — спросила я враждебно.

Желания разговаривать с ним у меня не было. Но я вспомнила случай, когда невольника из соседнего дома выпороли за кражу господского костюма, а потом оказалось, что дочь господина пролила на него ягодный сок и выкинула, боясь наказания. Невольник клялся, что не брал костюм, но его даже слушать не стали и избили до полусмерти. Потом его конечно же простили, но ведь и прощать было не за что. И я решила дать Громиро шанс оправдаться.

— Говори, — произнесла я холодно, сев по другую сторону стола.

— Признаю, сначала это действительно была работа, — сказал Рэн, и мне тут же захотелось уйти.

Но оборотень смотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде не было ни насмешки, ни лукавства, и я осталась.

— Ты пришла в академию забитой, скромной девочкой, а меня заверили, что это маска, — продолжил Рэндом. — Тебя подозревали в сговоре с Хаосом, и мне было поручено сблизиться с тобой. Это было очень непросто, представь, сколько я приложил усилий, чтобы побороть зов твоей крови. И мне это почти удалось. Почти, но не до конца. Я каждый день боролся с собой, чтобы не рассказать тебе, что за тобой следят. А потом оказалось, что ты не имеешь никакого отношения к Хаосу, за исключением того, что в тебе течет его кровь. Как же я был рад, что ты не враг. Но к тому времени я понял, что уже не только божественная кровь влечет меня к тебе. Я влюбился в тебя, Юнила. И сейчас, возможно, будет лучше, если ты возненавидишь меня и оттолкнешь от себя. Потому что видеть тебя каждый день и знать, что ты будешь принадлежать ему, — для меня пытка. Я сказал все, что хотел. Что делать с этим знанием — решай сама.

Громиро встал и ушел, а я сидела за столом в опустевшей столовой и хотела оказаться в своей каморке, в доме господина Прожирани, вернуться к простой и размеренной жизни невольницы, когда не нужно принимать решений и нести на плечах груз чужих переживаний. Ощущение распространяющегося по телу тепла отвлекло меня от грустных мыслей, я чувствовала, словно кипящая, но не обжигающая лава разливается по всему телу. Это тепло закружило меня, и в следующее мгновение я упала на жесткий тонкий тюфяк. Вокруг было темно и пахло пылью.

— Что? Кто? — запыхтел кто-то рядом.

Распахнулось маленькое оконце, и я увидела в лунном свете невольницу Рабию, помощницу поварихи господина Прожирани.

— Юнка, ты, что ли? — сонно спросила она. — А меня сюда переселили. Даже не думай, место не отдам.

— Рабия, ты? — прошептала я ошеломленно.

— А ты кого ждала? Притащилась среди ночи, спать мешаешь. Что, поперли тебя из Амнистании? А мамку где забыла? Нам здесь без нее ох как туго. Счетовода путевого нет, без одежки на зиму остались. Ну да ничего, утром разберемся. Разгрузишь хоть немного, на рынок сходишь. Спи, непутевая.

И Рабия легла, прикрыв оконце. Я же сидела и пыталась понять, как я очутилась в комнате, в которой провела бо́льшую часть жизни, и как мне вернуться обратно.

«Расслабься и почувствуй, как кровь бежит по твоему телу. Она омывает каждую крупицу тебя, несет силу, знание и свободу… Прислушайся к себе, чего ты хочешь? Только пожелай, и это сбудется», — словно услышала я шепот нарая. Но это были лишь воспоминания. Я зажмурилась и прошептала: