Книга Академия Хроноса, страница 167 – Екатерина Богданова

— Сегодня я не буду предлагать тебе искупаться, день был слишком насыщенным, но завтра мы обязательно отправимся на пляж, — уведомил меня нарай, когда подали десерт.

— Я вообще-то учусь, — напомнила я слегка раздраженно. — И это очень непросто, учитывая то, что я не умею писать и читаю со скоростью улитки.

— Так призови кровь и научишься без усилий и временны́́х затрат, — усмехнулся он.

— Во-первых, я не знаю, как это сделать, а во-вторых, хочу научиться всему сама, — ответила я, разглядывая фруктово-сливочный шедевр на своей тарелке.

— Так и научишься сама. Это же твоя кровь и твои способности, я помогу, — заверил меня Амниос, вновь пересаживаясь ко мне поближе.

— Не стоит, — попыталась я возразить, но он уже взял меня за руку, и больше противиться совершенно не хотелось.

— Расслабься и почувствуй, как кровь бежит по твоему телу. Она омывает каждую крупицу тебя, несет силу, знание и свободу, — вкрадчиво шептал Хронос, и я тонула в его голосе.

— Прислушайся к себе, чего ты хочешь? Только пожелай, и это сбудется, — произнес он, почти касаясь моей щеки губами.

И я совершенно забыла, для чего он мне это шепчет, повернулась и поцеловала его.

— Это не то, чего я добивался, но тоже неплохо, — улыбнулся нарай, когда я, опомнившись, резко отстранилась.

— Мне пора спать, — выпалила я, вскочив со стула.

— Как скажешь, — покладисто согласился коварный Амниос, продолжая улыбаться.

Я же смущенно отводила взгляд, не зная, что делать и как себя вести. Одно я осознала точно, Хронос мне нравится, и не просто как человек, вернее бог. Но у меня совершенно не было опыта в общении подобного рода, и не отпускало ощущение, что новые чувства возникли уж слишком быстро и неожиданно. Словно я пропустила довольно большой отрезок времени и сейчас терялась в возникших будто по волшебству эмоциях.

Амниос проводил меня до дверей комнат, пожелал приятных снов, отчего я поежилась, вспомнив сон, который сном в действительности не был, и ушел.

А я стояла перед дверью и не решалась войти. Там, за тонкой деревянной преградой, меня ждали незаслуженно обиженные подруги. Но заставить себя поверить им я не могла. Решилась и вошла, но вопреки ожиданиям меня никто не встретил. Из столовой доносились приглушенные голоса, и я через силу направилась к ним.

Но как только я открыла дверь, все смолкли, напряженно глядя на меня.

Молчание затягивалось, и я развернулась, чтобы уйти.

— Стой, — первой не выдержала Кико. — Немедленно вернись и выслушай, как я буду жаловаться на твоего нервного нарая!

— Что? — удивленно обернулась я.

— Да то! Пришел тут, выстроил нас в ряд и допрос устроил. «Что с Юнилой? Кто ее обидел? Только посмейте еще», — коверкая слова, процитировала кикимора. — Это что вообще такое было? Я так не согласна! — заявила подруга, сложив руки на груди и обиженно надувшись.

— Кико, я тебя люблю, — улыбаясь, проговорила я, чувствуя, что сейчас расплачусь. С плеч словно скала свалилась, я подошла и обняла обиженно сопящую кикимору.

— А меня? У меня тоже моральная травма от встречи с суровым нараем, — театрально приложил руку к груди Салимо.

— А ты обойдешься, — проворчала Кико мне в плечо.

— Меня обнимать не обязательно, не люблю этих сентиментальностей, — вставила Медина. — Нам вообще уже спать пора, — добавила она, отрывая от меня кикимору, — и тебе, дракончик, тоже.