Книга Битва темных душ, страница 106 – Вероника Фокс

— Ты ещё слишком слаба, — спокойно, почти бесстрастно заметил Веларис. В его голосе не было ни упрёка, ни жалости — только холодная уверенность, от которой внутри всё сжималось.

— Зато Бруно крепнет с каждой минутой, — огрызнулась я, превозмогая боль, и всё же поднялась на ноги. Колени дрожали, мир перед глазами поплыл, но я упрямо выпрямилась. — Так где она?

— Я ценю твою решимость, — Веларис чуть склонил голову, — но ты едва стоишь на ногах. Быть может, для начала наберёшься сил?

Он кивнул на меня. Этот едва заметный жест вдруг показался оскорбительным.

— Почему все пытаются мной помыкать? — процедила я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Потому что твоё горячее сердце порой толкает на поступки, которые могут обернуться бедой, — парировал Веларис.

Спорить с ним было бесполезно. Воздух между нами звенел от напряжения. Я опустилась на кровать, стараясь не показать, как тяжело даётся это движение.

Несколько минут мы молчали. Тишина давила, становилась почти осязаемой. Наконец Веларис сам нарушил её…

— Но перед тем, как отключиться, — продолжил Веларис, и я подняла на него глаза, в которых, должно быть, читалась вся моя тревога. — Она оставила тебе послание.

Я вздрогнула, и по спине пробежал холодок, будто кто-то провёл ледяной иглой вдоль позвоночника.

— Какое? — спросила я, и голос прозвучал непривычно хрипло.

Веларис покачал головой.

— Я не знаю, — сказал он. — Она не произнесла его словами. Просто попросила привести тебя к ней, чтобы ты сама это увидела.

— И тогда чего мы ждём? — выпалила я, уже чувствуя, как внутри разгорается нетерпение.

Но Веларис будто не слышал моего вопроса — он продолжал говорить об Эбби, словно хотел удержать меня здесь, в этой комнате, ещё хоть на мгновение.

— Удивительно, но Эбби была в ясном уме, — произнёс он тихо, почти про себя. — Словно она точно знала, что делает. В её глазах не было ни тени сомнений, когда она просила меня об этом.

Я опустила взгляд на свои руки. Ладони всё ещё помнили ритуал: тяжесть и странную, обжигающую связь. Я вспоминала, как Эбби стояла рядом, как чёрные нити вплетались в мои ладони, как она шептала слова на древнем языке — от них у меня звенело в ушах, а по коже бежали мурашки.

Вспоминала её лицо: бледное, сосредоточенное. И вдруг с особой ясностью осознала одну вещь, от которой сжалось сердце: она ни разу не пожаловалась.

Ни словом, ни взглядом.

— Так где она? — снова спросила я, поднимая глаза на Велариса.

— В Доме Живых Корней, — ответил он. — Это наше святилище.

Не раздумывая, я откинула одеяло и спустила ноги на пол.

— Аврора, тебе нужно лежать, — Веларис сделал шаг ко мне, а в его голосе прозвучала почти мольба.

— Мне нужно увидеть её, — твёрдо сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Веларис, я отлежала своё. Больше не могу. Мне нужно увидеть её.

Он смотрел на меня долго, будто пытался прочесть в моём лице то, что я сама ещё не осознавала.

Потом тяжело вздохнул, опустил плечи — и кивнул.

— Хорошо, — проговорил он, словно смиряясь с неизбежным. — Я скажу, чтобы тебе принесли чистую одежду.

* * *

Две тёмные эльфийки с серебристо-чёрными волосами, перехваченными тонкими лентами, бесшумно вошли в комнату — и не задали ни единого вопроса.

Они принесли мне мягкие брюки цвета высушенного мха — их полагалось заправить в высокие сапоги из тонкой, почти невесомой кожи. Сверху рубашку из плотной ткани с длинными рукавами, а поверх неё короткую безрукавку из тёмно-зелёной кожи, прошитую серебряной нитью. По краю безрукавки и по рукавам шла вышивка: тонкие руны. Когда я провела по ним пальцами, они отозвались под ладонью тёплым, едва уловимым пульсом, будто в них теплилась сонная магия.