Книга Битва темных душ, страница 104 – Вероника Фокс

— Раум, — выдавливаю я хрипло.

Демон вздрагивает.

— Ты пришла в себя, — говорит он. Голос звучит ровно, но под этой невозмутимостью я улавливаю дрожь. — Слава всем богам этого мира и того, что за его пределами.

— Как долго… — я сглатываю, и горло снова пронзает боль. — Как долго я была без сознания?

Ивви, не выпуская моей руки, мягко сжимает пальцы.

— Около двух дней, — тихо отвечает она. — Ты словно выгорела дотла, Аврора. — тон Ивви меня настораживает. Но Дриада пытается не показывать этой тревожности, добавляя: — Ритуал забрал у тебя почти все силы.

Я закрываю глаза и опускаюсь на подушку.

Два дня…

Два дня, когда меня не существовало, а мир продолжал жить. Пока Бруно перебрасывал войска, пока решались судьбы — я лежала здесь, отрезанная от всего. От этой мысли в груди поднимается горькая волна, и я делаю глубокий вдох, стараясь её заглушить.

Я чувствую себя выжатой до последней капли, словно тряпка, которую выкрутили досуха. Руки налиты свинцом, и каждое движение даётся с трудом: стоит пошевелить пальцами, как по мышцам прокатывается волна ноющей боли.

Едва приоткрыв глаза, я вглядываюсь в лицо Дриады и хрипло спрашиваю:

— Как ты? Всё получилось?

Ивви улыбается. Раум тем временем подходит ближе.

— Я в порядке, — говорит она. — Ритуал прошёл хорошо. Мне вернули ветви жизни. Смотри!

Она берёт мою ладонь и прикладывает к своей груди. Сквозь тонкую ткань я чувствую ровное, сильное, живое биение сердца.

— Я снова в строю, Аврора, — Ивви сияет, и её глаза светятся счастьем. — Когда мы сняли оковы с сердца Отто, Эбби провела ритуал и вернула мне ветви жизни.

Я пытаюсь улыбнуться и чувствую, как пересохшие губы трескаются от жажды. Снова закрываю глаза, и с губ невольно срывается вопрос:

— А Эбби? Где она? — произношу я, не открывая глаз.

Ивви молчит. Раум тоже. Тишина ложится на комнату тяжёлым покрывалом, и я понимаю: тут что-то не так.

Приходится собрать все силы, чтобы разомкнуть веки и приподняться на подушке. Из груди вырывается тяжёлый стон, боль пронзает тело.

— Где Эбби? — спрашиваю я чуть громче, чем хотелось бы, и в этом голосе уже сквозит тревога.

Раум подходит ближе и опускается на край кровати. Я пытаюсь поймать его взгляд, но он смотрит лишь на мою руку — и касается её холодными пальцами.

— Что с Эбби? — в моём голосе сквозит нетерпение, я снова пытаюсь хоть что-то узнать о ведьме. — Почему вы молчите?

Раум выдыхает, будто сбрасывая тяжесть, и наконец произносит:

— Теоретически с ней всё нормально.

— А не теоретически?

Он нервно сглатывает. Я перевожу взгляд на Ивви — та тоже не торопится раскрывать правду.

От этой недоговорённости внутри всё сжимается. Мне это чертовски не нравится.

В эту секунду в дверь раздаётся стук.

Три ровных, выверенных удара. Прежде чем я успеваю ответить, дверь приоткрывается, и в проёме возникает силуэт Велариса.

Вождь клана стоит, склонив голову. Седые пряди, выбившиеся из-под кожаного обруча с рунами, падают ему на лицо.

— Аврора, — говорит он, не поднимая глаз. — Простите, что прерываю твой отдых. Я рад, что ты очнулась.

Веларис заходит в комнату и коротко оглядывает Ивви и Раума.

— Но мне нужно поговорить с вами наедине.

Я перевожу взгляд с Ивви на Раума. Демон выпрямляется, и на его лице на мгновение проступает тень — я вижу, как ему не хочется оставлять меня наедине с Веларисом. Но я едва заметно киваю, и он, помедлив, склоняет голову.