Книга Царь Скорбь, страница 95 – Джо Хилл

Гвен прикрыла лицо ладонями.

— Иисусе Христе… скажи же хоть что-нибудь?

— Ты спрашиваешь, не хочу ли я повести тебя на ваш выпускной?

Гвен выглянула в щелку между раздвинутыми пальцами.

— Катрина Уорд идет на выпускной с парнем из Бейтского^[73]. А Сара Пиннерс вообще встречается с чуваком, окончившим Университет штата Мэн – на шесть лет старше ее… словом, не так уж это чудно́.

Тут Артур понял, что Тана не выдала и даже не собиралась выдавать его Гвен, и хотя в глубине души до сих пор стыдился себя самого, почувствовал невероятное облегчение – будто слон с груди ногу поднял. Воспрянувший духом, он подался к Гвен, думая обнять ее, упереться подбородком в ее макушку, однако Гвен в тот же миг подалась к нему, а Артур взглянул ей в глаза, и ее губы, ясное дело, коснулись его губ. Она ли решила поцеловать его или он ее – этого Артур так и не понял. Почувствовал лишь тепло, нежность ее поцелуя, пронизавшего все его тело трескучей, словно разряд электричества, искрой наслаждения. Булавка счастья проткнула его насквозь, пригвоздила к бархату. Ладони Артура легли на талию Гвен, ее ладони легонько прижались к его груди.

— Уф, – только и смог сказать он, отстранившись.

Гвен рассмеялась. На круглых щеках ее заиграл милый румянец.

— Так вот, – продолжала она, – насчет этих танцулек.

— Насчет этих танцулек, – повторил Артур. – Да-да, конечно. Звучит заманчиво. Только хотел бы заранее извиниться за свою тачку. Все эти нашлепки на бампере про Иисуса – лепил их туда не я, это мамины. Ничего, припаркуюсь в паре кварталов от ваших танцев, чтобы никто не увидел, на чем ты приехала.

— Брось дурью маяться! – окликнул его Колин из библиотеки. – Берите «кадди». Будет тепло, крышу сможете опустить. А еще тебе через три хода шах.

— Благодарю тебя и сдаюсь! – отозвался Артур.

Гвен рассмеялась вновь. Негромкий, заливистый, ее смех вызвал приятный трепет в груди. Поднявшись на цыпочки, Гвен снова потянулась губами к губам Артура, но на сей раз он первым делом снял с нее очки. Второй поцелуй оказался куда как дольше, медленнее, и после него сердце Артура забилось еще быстрее.

Устроившись поудобнее в его объятиях, Гвен ткнулась макушкой в Артуров подбородок, и это тоже оказалось невыразимо приятным.

«Если на свете и есть кармическая противоположность ужасающему торжеству мщения, то это она», – подумалось Артуру.

— Вы с Таной болтали о чем-нибудь? – спросил он, плотнее прижав подбородок к темени Гвен.

— Она спросила: как по-твоему, не перейти ли мне на легкое пиво, раз уж беременна? – ответила Гвен. – А я сказала: да, идея вполне себе. Мы, когда у нее смена кончилась, в магазин за продуктами заезжали… Знаешь, не такая уж она плохая. Грубовата, конечно, но кто грубоватым не станет, если его всю жизнь в грязь втаптывать? – Вздохнув, Гвен взглянула Артуру в лицо. Глаза ее сияли от счастья. – По крайней мере, ты с ней вел себя вежливо. Об этом она говорила чуть не в самом начале. Сказала, что ты лучше всех, кого она только знает, а мне пришлось ответить: совершенно с тобой согласна.

Тут они поцеловались в третий раз, но сердце Артура точил червячок стыда, напоминая: я здесь, с тобой, и останусь с тобой на всю жизнь.

Ночью накануне Пасхального воскресенья Артур никак не мог уснуть. Во рту было горько, будто жуешь медную проволоку. Казалось, завтрашний день – день его казни, а вовсе не казни Джейн. Наконец, около трех утра, он поднялся с постели, преклонил колени рядом с матрасом и принялся молиться, как учила молиться мать. Молить Господа о спасении жизней, о здравии Джейн и Ронни.