Книга Царь Скорбь, страница 419 – Джо Хилл

— Пьяна была, – покаялась Эллисон. – И многого не понимала, но Донна все объяснила. Растолковала, что к чему. А мне еще довольно долго не хотелось этому верить. Бросилась я на тебя, разозлившись, что ты натравил Царя Скорбь на Гвен… но теперь думаю, тебя следовало поколотить за то, что до сих пор чего-нибудь не предпринял.

Говоря все это, она с ужасом вспомнила о сложенном рубище мученика на сиденье кресла у письменного стола. Всего-навсего пара шагов вперед, и Колин его заметит…

Колин неторопливо кивнул головой.

— Понимаешь, одно дело – истреблять тех, кто вправду опасен, готовящихся нанести удар по ни в чем не повинным людям. Но безобидные старики – это, знаешь ли… причем в их гибели я, на мой взгляд, виноват тоже. Не получившая образования, равного нашему, Гвен оказалась не подготовлена, не сумела справиться с тем, что мы на нее возложили. Кто она? Девчонка из рабочей среды, в жизни не ломавшая голову над решениями сложнее вопроса, что купить на вечер субботы, «Пабст» или «Шлиц»^[301]. Ее вообще не следовало во все это втягивать. Неудивительно, что подобное напряжение надломило ее… психику надорвало.

— Да. По-моему, это верно, – согласилась Элли.

Какой же ужасный человек этот Колин при всех своих сраных деньжищах с интеллектуальным превосходством! И сама она, нечего сказать, хороша: дружила с ним все эти годы, одобрения его добивалась, любви!

— Рад, что вы с Донной… как бы это сказать? Поцеловались и помирились?

Лицо Элли обдало жаром. Вся их компания прекрасно видела, как отчаянно требует внимания Донны. Это давным-давно стало дежурной шуткой для всех, кроме нее.

— Мы смотрели телемарафон памяти Леонарда Нимоя и помирились, по-сестрински оплакав остроухого старика, – ответила она, сделав вид, будто пропустила грязный намек мимо ушей.

— Ну а я почту память Спока, не распуская соплей по поводу его смерти.

Качнувшись к другому краю дверного проема, Колин оттолкнулся от косяка и наконец вошел в библиотеку. Держать прямой курс ему удавалось не очень, однако правил он явно в сторону книжных полок.

— Пожалуй, выпил я перед тем, как сесть в самолет, многовато. Тем более что вел его сам. Ну, если мы больше не злимся друг на друга, может, обнимемся в знак?..

Элли, оставив на кресле рубище, подошла к нему. Колин обнял ее, привлек к себе. Только тут сообразив, что до сих пор держит в правой руке ключ Донны на тяжелой железной цепочке, Элли поспешила спрятать ее в кулаке. Подбородок Колина коснулся ее плеча, губы зашевелились у самого уха, словно готовясь прошептать нечто необычайно задушевное.

— Отлить надо срочно, – пробормотал Колин и, разомкнув объятия, нетвердым шагом двинулся в дальний угол библиотеки.

Проходя мимо стола, он покачнулся, инстинктивно взмахнул рукой и оперся ладонью о спинку кресла. Элли вновь замерла. Сейчас он повернет голову, опустит взгляд, увидит, что лежит на сиденье, скроит озадаченную мину, а затем все поймет, и взгляд его прояснится, и… Однако Колин, даже не замедлив шага, поплелся дальше, проковылял в темную спальню и скрылся из виду. Из темноты донесся стук унитазного сиденья. В чашу, журча, заструилась моча.

Элли со всех ног рванулась к столу, за сложенной власяницей.

* * *

Спрятав рубище мученика и русское зеркальце в громадном вестибюле, под собственной аляской, она как была, в одних чулках, поспешила наверх. Донна лежала там же, где Элли ее оставила, и даже не шелохнулась, когда Элли вновь накинула ей на шею цепочку. Во сне Донна морщилась, отталкивающе, будто обиженный ребенок, кривила губы. Охваченная жалостью, Элли потянулась к ней, разгладила большим пальцем лоб, наклонилась, легонько чмокнула Донну в висок. Казалось, она целует ее на прощание, причем прощается с нею не просто до завтра. Лицо Донны обмякло, из груди вырвался вздох, на губах мелькнула улыбка. При виде этого Элли невольно порадовалась тому, что смогла принести Донне хоть какое-то облегчение – пусть даже только во сне. Как ни крути, все время, каждую минуту быть Донной – труд изнурительный…