Книга Царь Скорбь, страница 292 – Джо Хилл

— Войдет хоть кто-нибудь в комнату, Валентину конец, – отрезала Донна. – Что еще непонятно?

С ответом Сэйлем снова замешкался и наконец с нешуточной опаской ответил:

— Проклятие, девочка, он так и так скорее всего умрет. Позволь нам врача привести, перевязать ему рану. Хочешь, держи его на прицеле, пока работает.

— Не тратьте зря бинты с лекарствами. Для себя сберегите. Еще немного, и пригодятся. Который час?

— Семь вечера.

— Тик-так, тик-так… до полуночи всего четыре часа. Тебе вправду хочется потратить их, препираясь со мною по мелочам?

Сэйлем умолк. Донна замерла у выхода из уборной, не сводя глаз с приотворенной двери в коридор. Щель между дверью и косяком оставалась прежней, не шире дюйма.

— Эй, Сэйлем!

— Чего?

— Мой брат вправду мертв?

— Ага, – замявшись, с явной неохотой подтвердил Сэйлем.

Плач Донна терпеть не могла сильнее всего на свете, сильнее даже, чем одиночество. Смаргивая горячие слезы, она ненавидела их, набухающие, текущие по щекам, ненавидела их жжение и каждый сдавленный, словно выворачивающий наизнанку кишки, всхлип всей душой.

— Сочувствую, – выдержав паузу, пробормотал Сэйлем.

Донна утерла глаза. От слез во рту сделалось солоно.

— Сэйлем, – со вздохом сказала она.

— Чего?

— Бежать тебе отсюда надо.

— Мы с ребятами, что там собрались, не бегаем ни от кого. Обычно от нас бегают.

— Слушай меня, Сэйлем. Царю Скорби назвали имена… скольких? Сорока трех человек? Сколько из них осталось здесь, на базе, ждать его?

— Восемнадцать. Считая Валентина. Еще кое-кто в бегах.

— Восемнадцать. Тебя среди них нет, но будешь путаться у него под ногами, наверняка присоединишься к ним. А даже если и нет, если тебе вдруг повезет и дракон пройдет мимо… На будущий год кто-нибудь назовет Царю Скорби тебя. Припомнив, что вы тут вытворяли со мной. И с братом. И ведь Царь Скорбь не только твое имя узнает. Он и за женой твоей придет. И за родителями. Вот что тебе и ребятам твоим понять нужно. Не хочешь бежать ради себя, беги ради близких. Бросайте оружие, уходите сейчас же, и наши дела с вами кончены. Охоты на вас не будет, обещаю. Ну а останешься здесь, свяжешься с нашим ручным ящером, я тебя уберечь от последствий уже не смогу. Спроси, спроси себя самого – и остальные пусть тоже у себя спросят, – что вправду нужно сделать ради защиты тех, кого любишь больше всего на свете.

На это Сэйлем не ответил ни слова, и вскоре дверь в коридор, щелкнув замком, затворилась.

Полюбовавшись, как Валентин истекает кровью, Донна отыскала несколько полотенец для рук и швырнула ему. Валентин, свернув полотенца, прижал их к промежности. Довольно скоро ткань пропиталась кровью насквозь, а остановить кровотечение, кажется, нисколько не помогла.

— Я пить хочу, – захныкал Валентин.

— Привыкай. Я слышала, тем, кто угодил в пекло, постоянно хочется воды со льдом, но правда это или нет, ты, думаю, скоро узнаешь сам.

Люминесцентные лампы ни с того ни с сего отключились, и обоих окутала тьма. Донна сменила позицию, уселась на пороге двери в уборную. Дверь в коридор оставалась накрепко запертой. Коридор за панорамным окном (занавеску никто не задергивал) освещала только вереница тусклых аварийных ламп. Похоже, за Донной никто не следил: если уж электричества не хватает для освещения, то и камеры под потолком не работают тоже. Прижав «глок» локтем к левому боку, Донна стремглав бросилась в комнату. Рамка телеэкрана скалилась стеклянными клыками, изогнутыми к дыре в самом центре, будто зубастая пасть кишечного червя. Высвободив из рамки осколок побольше, Донна поспешила вернуться в уборную.