Онлайн книга «Царь Скорбь»
|
— Черт! – заорал Ван. – Черт… черт! Он давно понял, что, умирая, ничего красивого напоследок не скажет наверняка. Выкрикнет только: «чертчертчертЧЕ-О-ОРТ!» – и все. И конец. Поднявшись на колени, Ван выглянул за окно, и тут его как громом ударило: Элли! Элли же там, внизу! В магазинчик на Гарфилд-стрит пошла, за «V-8»[164], «Кровавую Мэри» к яичнице намешать! Он сам ее туда и отправил – не хотел на ее глазах начинать утро с пары «дорожек», да и передернуть в одиночестве тоже не помешало бы… Из кирпичного каньона боковой улицы повалил грязно-черный дым. В воздухе среди искр почерневшими конфетти запорхал, закружился мусор. Стоило представить себе, что взрыв унес, стер с лица земли Элли, неописуемый ужас затуманил голову, затмил все связные мысли. Спустившись на полпролета вниз, Ван вдруг сообразил, что выскочил из квартиры босиком, а без обуви до Гарфилд-стрит не добежать: тротуары наверняка завалены тоннами битого стекла, не говоря уж о прочем дерьме. Стремглав ворвавшись в квартиру, он обежал кухню в поисках туфель. Казалось, взрывная волна разметала все на своем пути, хотя их квартира выглядела примерно таким же образом и до взрыва: разбросанные на диване и по полу журналы с газетами, груды пустых коробок из китайского ресторана, привлекающих к кухонному островку тучи мух… Один из его «Сперри»[165] отыскался под журнальным столиком. В хозяйской спальне нашелся тапок. И то и другое – на правую ногу. Происходящее, все это ползанье по квартире в халате и пижамных штанах, отчаянные старания найти хоть какую-нибудь обувку для левой ноги, чтобы спуститься на улицу, за останками погибшей жены, казалось кошмарным сном. Телефонный звонок застал Вана на четвереньках. Вскочил Ван в такой спешке, что врезался темечком в столешницу кухонного островка. Врезался здорово: аж в глазах полыхнуло белым. Встряхнув головой, он отчасти пришел в себя и схватил беспроводную трубку, уверенный, что звонит Донна. Когда бы его ни одолевали страх и растерянность, Донна неизменно чувствовала неладное, пусть даже их разделяли многие мили… и вот в этой малости их «телепатия двойняшек» была вовсе не пустой брехней, не трюками, чтобы разыгрывать простофиль. Так-то оно так, только звонила не Донна, а Элли. — Ван! – заполошно выдохнула она. – Линяй из квартиры! — Так ты жива?! От облегчения закружилась голова. Казалось, еще немного, и Ван брякнется в обморок. — Уходить тебе надо, сейчас же, – продолжила Элли. – Тут люди… — Эта хренова Гарфилд-стрит только что… я уж думал… бля… думал, ты… — Выряженные под ремонтников. И с ними тот, жирный, из Гренландии. Как звать, не знаю. Я заметила его в фургоне, стоящем прямо напротив нашей квартиры, но не смогла вспомнить, где его видела раньше, пока не свернула на Гарфилд-стрит… — Стоп, Элли, ничего не пойму. Бред какой-то. Не могла бы ты домой подняться? — Нет, Ван. И тебе там оставаться нельзя. Хватай бумажник и ходу! Они за нами явились. Один меня иголкой хотел в зад кольнуть, и мне Царя Скорбь из Долгой Тьмы на помощь пришлось вызывать. За выбитым окном кружили метелью горящие конфетти. Окно… любимое окно, самая шикарная фишка всей этой квартиры… Осколки стекол в раме образовали узор наподобие лепестков, напоминавший морского ежа из тех, что называются «песчаными долларами». |