Книга Царь Скорбь, страница 201 – Джо Хилл

— Надеюсь, его ключ – не выдумка, – прошептала она. – Мне и самой в него окунуться не помешало бы…

— Какой ключ? – спросил Ван.

Элли даже не думала, что он не спит. Уходила в душ – храпел вовсю как ни в чем не бывало…

Разгоряченная душем, она улеглась рядом с Ваном, поверх одеял, в одном полотенце.

— Он – Горацион то есть – думал, что в Англии есть священный источник. Думал, что, стоит в него окунуться, сразу же смоешь с себя Царя Скорбь. Мне бы такой родничок пригодился очень. Чтоб тоже хоть чуточку отмыться от скверны зла. Мы же… глянь, глянь, что мы натворили…

— Что натворила ты, Элли, я тебе сейчас объясню. Ты спасла от смерти четыре сотни человек. И меня в том числе. Суть-то не в том, кто помер, а в том, кто остался жив. Негодяя Царь Скорбь прикончил, а «хорошие парни» живы, готовы к новым боям. Все. Конец делу.

— Да… наверное, все могло обернуться гораздо хуже, – вздохнув, согласилась Элли.

Гораздо худшее произошло тремя днями позже, когда Тимоти Маквей взорвал тринадцать бочонков аммиачной селитры, закруженных в грузовичок «Райдер», перед административным зданием имени Альфреда П. Марра в Оклахома-Сити. Взрыв грузовика, оставленного в зоне погрузки-разгрузки, прямо под детским садом на втором этаже, начисто снес весь фасад, превратив здание в нечто вроде макета делового центра, вскрытого кем-то, чтобы продемонстрировать желающим его внутреннее устройство. Таким образом, Маквей стал убийцей ста шестидесяти восьми человек, в том числе девятнадцати детей.

Прямой репортаж с места трагедии Эллисон, Ван и родители Эллисон смотрели вместе, усевшись рядком в изножье кровати, не в силах оторвать взгляд от телеэкрана. Родители Эллисон, прилетевшие в Гренландию следом за ними, бывшая танцовщица-чирлидерша и отставной конгрессмен, сидели по обе стороны от дочери, крепко стиснув ее плечами. И вообще не оставляли Эллисон ни на минуту – ну, разве что когда ей требовалось поспать или явиться на очередной допрос к сотрудникам ФБР. Отец – тот вообще ее практически всюду водил за ручку.

Улицу перед зданием имени Марра тоже уничтожило взрывом, перевернувшим или спалившим до стальных остовов припаркованные вокруг машины. Эллисон сразу же пришло в голову, что выглядит все это, как будто в здание имени Марра нанес визит Царь Скорбь. То есть Элли уже тогда если не поняла, то почувствовала, что взрыв этот тоже каким-то образом связан с ней и ее выбором, тоже на ее совести.

Обсудить все это с Ваном ей удалось только после того, как оба, наконец-то спровадив родителей, улеглись спать. Укрывшись одеялом, Ван обнял Элли, прижался грудью к ее спине, и тут она сказала:

— С Колином поговорить нужно. Он-то уж точно сообразит, что нам нужно сделать насчет Оклахомы.

— А какого, по-твоему, дьявола нам делать насчет Оклахомы? Не будем мы ничего делать… разве что телевизор глядеть да чувствовать себя поганее некуда, как и все прочие. И вообще, – добавил он, помолчав пару секунд, – лично мне накуриться надо.

— Но, Ван, – возразила Элли, – этот тип, устроивший взрыв, – точно такой же псих, отморозок, как и Горацион Мэтьюз. Тоже против АТО с ФБР. Тоже хотел полить дерево свободы кровью пары сотен госслужащих. Тебе не кажется, что одно с другим связано? Оклахома и Би-Эй двести тридцать восемь? Мэтьюз и Маквей?