Книга Царь Скорбь, страница 200 – Джо Хилл

Распахнув люк в задней части салона экономкласса, старший стюард Альберт Шук пригласил пассажиров покинуть борт лайнера друг за другом, по одному, оставив на месте багаж и разувшись, прежде чем съезжать вниз с желтой резиновой горки. Процессию возглавила Элли, а следом за ней, едва ли не волоком таща за собою Вана, не способного остановить ошеломленный взгляд хоть на чем-нибудь, шел Робин. За ними последовали оба Пине: отца, обхватив его обеими руками, удерживал на ногах сын. Взгляд Раймона Пине затуманился, левую щеку до самого подбородка пересекали потеки крови из рассеченной брови. Откуда ему прилетело в лицо, он так толком и не понял: о Робине с бутылкой ему никто не сказал.

Сбросив туфли на пробковой подошве, Элли уселась в надувной желоб и понеслась вниз, будто девчонка на окружной ярмарке. Ночь хлестнула в лицо холодной солоноватой сыростью. Гренландия пахла соляркой и свежей сельдью. Пошатываясь, Элли отошла от надувного трапа, обернулась и окинула взглядом «семьсот сорок седьмой».

Вдоль правого борта зияли три рваных прорехи длиной около восемнадцати футов, рассекавшие нержавеющую сталь насквозь. Тянулись они от верхней части фюзеляжа к брюху, пересекая под углом выбитый иллюминатор.

Из иллюминатора торчало наружу что-то вроде бесформенного кома дочерна обгоревшей ваты. Обезглавленный труп Горациона Мэтьюза обрамляла россыпь брызг – вполне возможно, машинное масло…

Ван с Робином, подойдя к ней, тоже уставились на борт лайнера во все глаза.

— Во имя Господа! – ахнул Робин. – Что это все…

— Его к этому делу не приплетай, – оборвал его Раймон Пине, остановившийся вместе с Греггом в паре футов от них. – Его все, что случилось там, наверху, уж точно никак не касается.

Ван, заморгав, взглянул на Элли… и криво улыбнулся. Разбитая, вспухшая, его нижняя губа поблескивала свежей кровью.

— А знаешь, что все это значит? – спросил Ван.

— Что?

— Что теперь тебе придется выйти за меня замуж, – объяснил он и запечатлел кроваво-алый поцелуй на ее губах.

В отеле «Нарсарсуак» Элли с Ваном достался номер на двоих, оплаченный от щедрот «Бритиш Эйрвейз». Располагавшему всего ста десятью номерами, отелю пришлось изыскивать кровати для почти трех сотен пассажиров: еще сотню разместили в пансионате на другом берегу фьорда, с виду куда сильнее напоминавшем ангар для самолетов, чем отель сети «Холидэй Инн».

Уснуть Элли не удалось. Многие месяцы после она зачастую спала урывками, по два-три часа, вздрагивая и вдруг, ни с того ни с сего, просыпаясь с ощущением, будто горло сжимает чья-то рука.

Однако той, первой ночью она не чувствовала усталости, да и все мысли из головы точно выдуло ветром. Казалось, внутри, в животе, саднит. Пожалуй, если поплакать, ей бы и сделалось легче, но с плачем не получалось, и уснуть не получалось тоже, и ко всему этому примешивалось ощущение собственной нечистоты: все тело казалось липким от крови и пота и масляной вони авиационного керосина. Оставив Вана похрапывать в подушку, она отправилась в ванную и мылась под горячим душем, пока кожа не покраснела. С горячей водой в отеле «Нарсарсуак» дела обстояли великолепно, но ни душ, ни ароматный шампунь не помогли: вытираясь, Элли по-прежнему чувствовала себя испачканной уходящей ночью, и смертью пилотов, управлявших «Эф-шестнадцатыми», и беспощадным безумием Горациона Мэтьюза.