Книга Царь Скорбь, страница 167 – Джо Хилл

Тут самолет, угодивший в воздушную яму, накренился набок и так резко ухнул вниз, что крышки нескольких багажных полок с грохотом распахнулись. Кто-то испуганно взвизгнул. Двое-трое ахнули. Двое сидевших впереди Элли ухватили друг друга за плечи и рассмеялись.

— Прошу прощения, ребята, – заговорил пилот так, будто он тоже готов рассмеяться. – По поводу встрясок постарайтесь не волноваться. Еще раз благодарю всех за то, что выбрали «Бритиш Эйрвейз»!

Кто-кто, а Робин Феллоуз, очевидно, счел горящий сигнал «Пристегните ремни» скорее рекомендацией, чем приказом. Опершись о подлокотники, он поднялся на ноги, а наполовину полную бутылку вина вручил Элли.

— Вверяю ее вашей заботе, любовь моя, – пояснил Робин. – И буду крайне разочарован, если к моему возвращению она не станет хоть чуточку легче. Схожу проверю, не удастся ли спасти платье… как-никак «Хельмут Ланг».

Слегка пошатываясь, опираясь о спинки кресел, он двинулся вдоль прохода.

— Что за херня у нас тут? – пользуясь случаем, заговорил Ван. – Ты получила голосовое сообщение, и тебя будто ножом пырнули.

— Колин пытался связаться с нами до взлета, – ответила Элли, повернувшись к Вану лицом так, будто шепчет ему на ухо какие-нибудь пустопорожние нежности. – Горацион Мэтьюз здесь, на борту.

— Да нет же, – вполголоса пробормотал Ван. – Я список пассажиров сам видел. Нет его там.

— Есть. Еще как есть. Только летит не под этим именем, а под другим, прежним. Чего-то там… Матис, вроде бы. Как тот, что кантри поет^[121].

Зрачки Вана сузились до величины булавочной головки, радужки сияли необычайной синевой. Закинулся чем-то? Хотя какие тут могут быть вопросы…

— Рэнди Мазерс. Ну и что с того? Даже если он на борту, какая нам разница? Пока мы в самолете, Царь Скорбь ничего с ним не сделает. Потому что не может причинять нам вред. Таков уговор.

— Вот и я так же думала, – подтвердила Элли. – Он мне сам так сказал. Но Колин говорит, не верь этому.

В глазах Вана отразился неподдельный ужас.

— Погоди, ты о чем? Кто тебе сказал, что с самолетом ничего не случится, если ты на борту?

— Царь Скорбь. Так и сказал: успеешь к отлету – и никому, кроме Горациона Мэтьюза, нет нужды умирать.

— То есть ты решила лететь этим рейсом, потому что так велел Царь Скорбь? – ахнул Ван.

И без того бледный, он побледнел как полотно, выдернул из руки Элли бутылку с вином и жадно припал губами к горлышку.

Элли, отняв у него бутылку, заткнула ее пробкой и не без труда высвободила из пробки штопор. Тяжесть штопора на ладони успокаивала, придавала уверенности, серебристое тело дракона легло в руку, словно четки, словно нательная иконка, однако пульс трепетал в горле с такой быстротой, что Элли слегка замутило.

Ван встряхнул головой:

— Нет. Нет. У нас же уговор. Царь Скорбь поклялся нас защищать. Я помню! Да, с тех пор прошел не один год, а я еще укурился в хламину, но это-то помню точно!

Ох, беда… все, все, все, ВСЕ НЕ ТАК! Облажались они, пьянчужка с коксовиком, конечно же, облажались, на что-то другое и надеяться было глупо! Каким образом, Элли не понимала, но знала, нутром чуяла: облажались они по полной. Облажались и теперь, как Джейн Найсуондер с Ронни Вольпе в «Эль Ранчеро», полным ходом несутся в топку мусоросжигательной печи, а назад поворачивать поздно. И так облажаться могли только они, они с Ваном. Гвен бы каким-то образом исхитрилась избежать опасности. Колин сразу просек бы, что Царь Скорбь готовит ему ловушку (ведь все это и есть ловушка, ловушка чистой воды, теперь-то Элли поняла, куда вляпалась, причем с разбегу), и обязательно отыскал бы способ обернуть махинации ящера против него самого.