Книга Царь Скорбь, страница 139 – Джо Хилл

— А что? – огрызнулась она. – Думал, я совсем тряпка? Или что мне плевать – Тана ведь быдло, да?

— Нет, вовсе не быдло. И ты, уверен, прекрасно знаешь, что я так не думаю. Я вот что хотел… – Умолкнув, Артур задумался, но лишь покачал головой: – А-а, сам не знаю, что имею в виду. Просто… ну, не по-твоему это все!

— Наверное, и я тем же ответить могу. Трахать девчонку, которая не может отказать, – тоже совсем не по-твоему.

Артур согласно кивнул. Порыв ветра, налетевшего с моря, поднял в воздух снежные столбы, да тут же и уронил их наземь.

— O’кей, – вздохнул Артур. – Понятно, Гвен. Сам я к тебе чувствую что чувствую, тут ничего не поделаешь, но и тебя понимаю прекрасно. Не стоило мне пользоваться беспомощностью Таны. Скверно это. Я и самой ей скажу то же самое. Она нуждается в этом еще сильнее, чем ты. Завтра, перед отъездом домой, обязательно поговорю с ней.

«Домой»… Прежде он никогда не называл Соединенное Королевство домом, и в этот миг Гвен поняла: завершив образование, обратно Артур не вернется. Останется там, будет искать место в жизни за океаном. Возможно, Артур еще не осознал этого сам… однако прощался он не только с ней, но и со всей Америкой. Мысль эта удручала и в то же время вселяла кое-какие надежды. Быть может, несколько тысяч миль океана, разделив их, хоть немного облегчат ее жизнь в ближайшие несколько месяцев… то есть в ближайшие несколько лет.

— Не утруждайся, – сказала Гвен вслух. – Тана не хочет с тобой разговаривать.

Ну, не смешно ли? Ожидала вранья от Артура, однако только и делает, что врет да выкручивается сама… а куда денешься? Разговаривать с Таной Артуру никак нельзя: Тана ведь скажет, что ни о чем ей не рассказывала, и тогда Артур, естественно, начнет гадать, от кого еще Гвен могла обо всем узнать.

— Ладно, – кивнув, согласился он, – наверное, тебе виднее.

— Вот именно.

Сунув руки в карманы, Артур направил взгляд в сторону пары чаек, дерущихся на льду из-за останков замерзшей рыбы. Наверное, ему хотелось побыть одному: Гвен тоже не помешало бы побыть одной, выплакаться как следует и чтоб никто не лез в душу.

С этими мыслями Гвен направилась к дому, но тут Артур окликнул ее.

— Решила уже, кого ему скормишь? Кого отдашь Царю Скорби? – спросил он.

— Да, – ответила Гвен. – И долго думать не пришлось.

Артур заулыбался.

— Если это я, дай знать заранее, а? В следующем триместре надо мной целых шесть курсов висит… не хотелось бы делать столько домашней работы зря.

В начале весны дела пошли хуже, и Луэллину пришлось провести три недели в медцентре Восточного Мэна. Однако после того, как врачи отменили прием одного из прописанных прежде лекарств, дополнив список двумя другими, Луэллин заметно оправился, и к концу марта его, похудевшего до ста восьми фунтов, лишившегося большей части зубов, перевезли домой. Родился он первого апреля (и по этому поводу очень любил острить, называя себя первоапрельской шуткой над всем белым светом), и Колин не пожалел денег, чтоб раздобыть для него достойный подарок. После торта Луэллин обнаружил в преподнесенном Колином свертке бутылку брюта «Goutamericain»^[97] 1912 года, того самого шампанского, из меню на борту «Титаника».

— По-моему, штука вполне подходящая, – объяснил Колин, – ведь в двенадцатом пошел ко дну не только «Титаник». Не в том ли самом году ты открыл для себя Йельский хоровой клуб?