Книга Проклятие куклы в пионерском галстуке, страница 94 – Елена Булганова, Ольга Кудрявцева

— Есть ребенок. Взять хотя бы галстук, который отдал нам Кирилл. Он, конечно, побывал в переделках, но сохранил характерные заломы, и можно понять, что его носил на шее кто-то лет десяти. Конечно, бывают худощавые вожатые, в конце концов, это может быть и девушка, но ни одна шея, что я видел в твоем лагере, под этот галстук не подходит.

— Понимаю, – сдалась Рита. – Но как же установить владельца галстука? Сегодня на линейке все были при галстуках. И еще не удалось выяснить, кто изначально рассказал страшилку про куклу, потому что появилась она в первые дни, когда никто никого толком не знал. Теперь твердят, «девчонка говорила», «один парень трепался», а сами даже не помнят, кто это был… Что ты собираешься делать дальше?

— Буду думать. Постараюсь найти кого-нибудь из первого лагеря, где появилась кукла, проверить всех, кто был в трех лагерях, найти интересные совпадения. Ведь дело, возможно, очень серьезное. Тут бы смену прикрыть досрочно и внезапно, чтобы злодеи не успели воплотить свой план. Но нужны серьезные основания, а их у меня пока нет. – Боря вздохнул, потом расправил плечи и твердо добавил: – Но обязательно будут. И вот еще: нужно понять, чем эта смена отличается от прочих нам известных.

— А чем она отличается? – не уловила его мысль девушка, уставилась тревожно в задумчивые глаза друга.

— Ну смотри. Про первые два случая мы знаем, что кукла появлялась только эпизодически, так сказать, лишь заявляла о себе. Одновременно с этим начинал переходить из уст в уста рассказ о проклятии, а там уже шла цепная реакция страха и тревожных ожиданий. Но кукла не пыталась никого задушить, не вешалась, не лезла в окна – словом, вела себя гораздо приличнее. Почему же сейчас ситуация как будто сорвалась с тормозов? Что изменилось?

— Я не знаю, – растерялась Рита. – Ой, а почему мы стоим?

Только сейчас она осознала, что машина давно уже не движется, а крупные руки Бориса лежат на его коленях. Лес остался позади, тянулся перед носом легковушки вправо и влево выбеленный забор, по сторонам от него приветливо светились низкие окна едва различимых во тьме домиков.

— Один мудрый человек однажды дал мне совет: «На службе ты столкнешься с болью, кровью и жестокостью. Никогда не неси это в мирный дом, оставляй за порогом». А мы уже приехали.

— Точно, мой папа тоже так всегда говорит. Он никогда не рассказывает о своих делах на службе. Если только что-то смешное случается, но такое редко бывает.

— Выходим, – распорядился Борис.

Двор деревенского дома был просторен и темен, высокий забор отрезал его от соседских огней. Выступали повсюду из полутьмы очертания построек неизвестного Рите предназначения, сверху двор почти герметично закрывала живая крыша из растений-вьюнков, для которых между постройками была натянута проволока или веревка. В этой нежданной темноте девушка растерянно замерла у самой калитки.

— Секундочку подожди, – сказал Борис и убежал в сторону дома.

В отдалении заскрипел порог, стукнула дверь. Рита услышала рядом с собой тяжелый вздох. Справа от нее тьма особенно сгустилась, и она протянула туда руку.

— Привет, Огонек.

Пес протянутую руку не лизнул, а прижался к ней квадратным мощным лбом.

Еще через мгновение вспыхнул свет сначала под жестяным навесом у входа в дом, затем и в окнах. Рита зажмурилась на мгновение, а после оглядела двор и уверенно зашагала по узкой асфальтовой дорожке к порогу, откуда ей махал Борис. Пес бесшумно ступал рядом.