Книга Проклятие куклы в пионерском галстуке, страница 129 – Елена Булганова, Ольга Кудрявцева

— Какой? – похолодела Рита.

— Они осознали, что детьми очень просто манипулировать, когда ты выглядишь как они, а на самом деле взрослый и умный. И беспринципный, конечно же. Можно выведать все об их семьях, узнать номера телефонов родителей, места их работы, уровень достатка. В общем, Пихтюки решили заработать. Оба бесстрашные, отчаянные, озлобленные на свою жизнь и, как я уже сказал, жадные до денег.

— Значит, похищение ради выкупа?

Рите стало легче – все же не маньяки.

— Да. Прямо в лагере они без особых усилий выясняли, у кого папа или мама хорошо зарабатывает, и сближались с этим ребенком. Кстати, первые два дела они провернули в одиночку: два года назад Анжела, год назад Филипп. Просто не попадались две путевки в один лагерь. Но, конечно, в ночь прощального костра второй супруг оказывался поблизости и помогал завершить начатое. Один увозил жертву, другой возвращался в лагерь, чтобы не вызвать подозрений. Кстати, они ведь практически ничем не рисковали. Иногда в лагере встречали ребят, которые знали тех, под чьими фамилиями они заселились, но ничуть не смущались, говорили, что такой-то в последний момент заболел, или не захотел ехать, или появилась возможность отправиться в Артек. А путевке не пропадать же! Ребят такое объяснение вполне устраивало.

Впереди уже показались старинные каменные ворота на въезде в маленький город, в котором Рита родилась и прожила пятнадцать лет. Отец заговорил быстрее, а девушка уже не в первый раз глянула на себя в зеркало заднего вида, чтобы проверить, спадает ли отек. Сама удивилась, что сейчас ее волнуют такие мелочи, но все же не хотелось, чтобы Боря увидел… При мысли о нем сердце в очередной раз болезненно оборвалось.

— Для создания нужной атмосферы они пускали в ход куклу – уж что-что, а шьет Анжела прекрасно, не в «Детском мире» же им с мужем одеваться! Я тут помозговал и понял, что без куклы вполне можно было обойтись, но они же, блин, артисты! Обычно кукла появлялась в начале смены, тут же по лагерю разлеталась легенда, и до прощального костра ее уже никто не забывал. Напряжение росло, вожатые твердили об осторожности, но ведь любой ребенок в первую очередь поверит другу, который скажет: «Давай спрячемся вон за теми деревьями, там безопаснее!» Или: «Сделай так и так, и мы спасем вон того от похищения, станем героями!» Один из Пихтюков отводил ребенка подальше от костра и со спины оглушал его внезапным ударом, а за оградой лагеря на машине уже ждал другой. Похищенного увозили на дачу, держали там в темной комнате с завязанными глазами и заткнутым ртом. И все, что бедняга мог слышать, пока находился в плену, – это жуткий смех и голос иногда входящей в комнату «куклы», которая красочно описывала, что с ним сделает, как его убьет, а потом расправится с его родителями, ведь она все-все про него знает. В то же время Пихтюки выходили на связь с родителями, жестко давили на них, предупреждали: «Если подключите милицию, то ребенка больше не увидите». Родители, уже знавшие, что их ребенок исчез в последнюю ночь в лагере, забирали заявление, врали милиции, что ребенок нашелся, вернулся. Пихтюки требовали деньги, большие, но в целом подъемные суммы. Родители выгребали все, что имели, брали в долг. Затем им называли место, где оставить выкуп. Предупреждали, что за ним придет ребенок, который ничего не знает. Они же будут наблюдать издалека. Если ребенка схватят или за ним будет слежка, тогда все, всему конец. Понятно, родители и не думали рисковать своими чадами. Пленника после этого в самом деле отпускали, выталкивали из машины посреди ночи у дома, все так же с завязанными глазами. Родителям снова звонили, строго предупреждали: звонок в милицию – и кошмар повторится, только конец его будет уже другим. Советовали даже уехать из города, и семьи следовали их совету. Тем более что им пришлось обменять квартиру на меньшую с доплатой, чтобы рассчитаться с долгами. Все это, конечно, в упрек мне как милиционеру. Я не понимаю, почему те отделения, которые выезжали на вызов… Ну ладно, ты ведь не это хочешь знать.