Книга Собаня, страница 87 – Алекс Лоренц

ЧАВК.

И все. Даже вскрикнуть не успела, тупая толстуха.

Сергей вернулся в прихожую, тихо прикрыл входную дверь.

Он стоял в чулане с полчаса.

Ждал.

Наконец из темных недр докатился ком тяжелой отрыжки. Из-под висящих пальто по полу к ногам Сергея выехала уродливая тряпичная кукла ростом с десятилетнего ребенка. В толстых очках на резинке.

* * *

Бабушку похоронили в красивом гробу. С замшевой отделкой.

2020

В жизни не видел ничего столь близкого к совершенству. Бархатная кожа, тоненькие пальчики. Изящная походка без тени вульгарности. Достойная, без спеси, манера держаться – признак врожденной скромности, трезвой самооценки.

И ни капли надменности во взгляде.

Что угодно могу стерпеть, но выказываемая самкой надменность рушит хрупкий баланс внутри меня. И тогда глаза застилает паскудная болезненно-красная пелена.

Да кто ты такая, шлюха, чтоб позволять себе высокомерничать?! Получай! Н-на!

СТОП!

Стоп!

Сто-о-о-о-оп…

Саня, угомонись. Иначе наделаем глупостей. Научись наконец себя контролировать. Не вынуждай меня!..

Мы не должны обратить на себя ее внимание, пока не наступит ПРАВИЛЬНОЕ время. Мы ведь не хотим, чтобы она перестала ходить через этот безлюдный лесопарк, правда?..

Тесный крафтовый пивбар приютился в одном из подвалов одинцовских многоэтажек. По пятницам и субботам туда под завязку набивались студенты из общаги, в остальные же дни заведение пустовало: скучающий бармен часами сонно возил мышкой по затертому коврику – вновь и вновь раскладывал на служебном ноутбуке обрыдлый пасьянс; и лишь редкий припозднившийся гость на ватных ногах ссыпался по травмоопасной лестнице в переоборудованное бомбоубежище, чтобы подкрепиться бокальчиком-другим пенного стаута, сладкого сидра или терпкого бельгийского вишневого.

В тот январский вечер понедельника ударил морозец – впервые после затяжной оттепели, когда Подмосковье раскисало и плакало, раздавленное угрюмым комковатым серым небом. В карликовом зале в стиле лофт все пять столиков тщетно дожидались посетителей. У дальнего конца барной стойки, рядом с холодильником, забитым банками и бутылками импортного пива, сидели на высоких стульях двое парней лет двадцати, цедили подкисший разливной вайссен – самый дешевый напиток в заведении.

— Сдал зачет по латыни? – спросил Игорь.

— Пересдача, – мрачно бросил Вадим.

— Вот жопа…

— Так зачем ты меня сюда притащил?

Ребята делили комнату в общаге и вполне могли побеседовать там, но Игорь настоял на походе в пивбар, вытащил похмельного Вадима из теплой постельки. Бесчеловечный поступок.

— У нас в комнате становится небезопасно, – выдавил Игорь, изо всех сил стараясь не сойти за параноика.

— Ты о чем?

— Скорее, о ком.

— О Сане, что ли?

— Да. О Штанишках.

Программист Александр по прозвищу Штанишки. Третий жилец. Смешное погонялово приклеилось к нему благодаря затрапезным треникам с продольными полосками. Он к ним настолько прикипел, что удосуживался постирать, лишь когда они начинали попахивать псиной. Вадим и Игорь старались контактировать с ним как можно реже: фрукт был, мягко говоря, со странностями.

Его подселили прошедшим летом, в июне, когда Вадим уже укатил домой в провинцию, а Игорь остался в комнате один и готовился отчалить со дня на день. Один из последних вечеров в Одинцово он планировал провести с Аней. Выгреб из заначки последние деньги – на бутылку хорошего виски и большую пиццу с доставкой.