Книга Старик, страница 31 – Алекс Лоренц

Так вот, значит, каким путем Прокофий Порфирьевич Даль добирался на работу. Вот он, тот тоннель. После смерти педагога часть школьного подвала, соединенную с катакомбами, просто заколотили досками, а все другие подходы к опустевшему жилищу заросли. Поэтому дом до сих пор стоит. Поэтому его не растащили и не сожгли.

Так он и рассыпается тут помаленьку в труху. Пустой, никому не нужный – как когда-то его хозяин.

— Ага, никому, – ответил на мои мысли Другой. – Кроме тех, кто вытоптал эту тропинку.

Я двинулся к входу в дом. Было скользко. Приходилось смотреть под ноги.

У самых подступов к крыльцу местами возвышался над другими сорными растениями монструозный борщевик. На таких чудовищ даже смотреть как-то некомфортно. Словно с другой планеты.

На двери амбарный замок. Видимо, те, кто использовал обветшалое жилище в своих тайных целях, не были до конца уверены, что сюда не сунет нос какой-нибудь припозднившийся пьяница, хотя тоннель был единственным ходом к опустевшей учительской обители.

Я взял ломик, сковырнул петлю, на которой держался замок. Дверь, заскрипев, отворилась. В нос ударил запах застарелой плесени, сырости, прели.

Стены с отставшими, выцветшими обоями. Кривой дощатый пол: дом одним боком ушел в землю. Облезлые межкомнатные двери.

Я осторожно шагнул внутрь. В сенях ничего подозрительного. Я отправился дальше, тщась отогнать прочь дурные мысли.

Оказавшись в просторной главной комнате, я остолбенел. Я ожидал увидеть что угодно, но только не такое. Стены, пол, потолок были сплошь испещрены одним и тем же символом – лосиной головой с пустыми глазницами. Рисовали углем.

У меня зарябило в глазах.

Это действительно какой-то деструктивный культ? Секта?

Теперь меня одолевал лишь один порыв – бежать отсюда подобру-поздорову.

— Ну и ну, – сказал Другой, присвистнув.

Я уже развернулся, чтобы отправиться прочь, но он схватил меня за рукав.

— Давай посмотрим другую комнату, – предложил он.

— Только быстро, – нехотя согласился я.

Мы прошли в соседнее помещение. Там стояли диван и круглый стол. Обивка дивана выцвела, покрылась дырами. Потроха вылезли наружу. Стол – с облупившимся лаком, столешница взбугрилась. Но на ногах стоит крепко. На столе – блокнот на миниатюрном замочке и кипы рисунков.

Другой принялся деловито сгребать бумаги в охапку.

— Ты что творишь?! – воскликнул я. – Это ж вещдоки!

— Вот и пускай будут в надежных руках. Зуб даю, в блокнотике мно-о-о-о-о-о-о-о-о-ого чего интересного. – Он хитро улыбнулся и подмигнул.

— Надо сообщить в полицию.

— И что ты скажешь? Про культ лося? Или что обнаружил заброшенный дом, который, как тебе кажется, связан с убийством Лены Злобиной? Не смеши. Тебя и слушать не станут.

— Можно с Витькой поговорить.

— Ага, а номер ты у него взять не забыл?

— Забыл, – сознался я.

— Вот именно.

Он всучил мне стопку бумаг и направился к выходу. Я поспешил за ним.

В кустах у тропинки зашевелилось. Что-то крупное. У меня екнуло сердце, ноги обмякли.

Я замер, огляделся. Искал глазами Другого. Но он куда-то исчез. Трусливая душонка…

Из кустов на тропинку выбралась костлявая собака-дворняга. Уставилась на меня, повиляла хвостом, облизнулась, поджала уши.

— Чертова шавка, – пролепетал я.

Другой выглянул из-за двери, ведущей в тоннель.