Книга Полковник Ксанти. Легенда разведки, страница 73 – Олег Рой

Непонятный.

Тяга к театральности нет-нет, да и прорывалась.

За подготовкой к взрыву наблюдал пристально, почти жадно, спрашивал — без всякой рисовки, редко и толково.

А после — вздохнул разочарованно:

— В темноте и не видно ничего, только вспышки. А днем бы обломки летели… — Теперь он вздохнул почти мечтательно. — А тот, вчерашний мост, наверное, и вовсе сложился бы…

Мамсуров неплохо видел в темноте, так что результаты взрыва оценил: тяжелый основательный двухсотлетний мост удалость сломать не то чтобы совсем безнадежно, но — чинить его придется не один день и даже не одну неделю. Хорошо…

А за эффектностью — это вон в цирк. Или на обожаемую писателем корриду, которая ведь совсем не про единоборство, не про то, что умелый человек способен справиться с быком вдесятеро себя тяжелее и мощнее, а — про покрасоваться. Произвести впечатление. Не про победу над смертью, а про игру с ней. Игру на потеху зрителям.

Хотя, подумалось вдруг, этот самый Хэм — писатель, и вся его работа — это игра на потеху зрителям. Точнее, читателям.

Возвращались на рассвете.

Мост — тот, первый, похожий на жеребенка — висел в затянутом легкой дымкой ущелье волшебным миражом.

И ни одного грузовика ни на нем, ни вокруг не было, с удовольствием отметил Ксанти: не всегда, чтобы перерезать дорогу, нужно бить по ней самой…

Кабинет, как большинство здешних кабинетов, смотрелся аскетично: портреты в узких рамках, жесткие стулья, стол под тускло-зеленым сукном, еще более тусклые шторы. Лампа под зеленым стеклянным абажуром не слишком оживляла интерьер — таких, унаследовавших внешний вид от когдатошних керосиновых, Мамсуров навидался более чем достаточно, в его собственном кабинете такая же стояла. И узкий просвет между шторами приоткрывал словно бы не небо, а закрашенную скучной белесой краской стену.

Хозяевам кабинетов и в голову не приходило их хоть немного обживать: времена такие, что сегодня ты здесь, а завтра… никто не знает, где ты будешь завтра. И будешь ли ты вообще. И неважно, административный пост ты занимаешь, партийный — или военный.

Потому что кабинеты эти существовали не для уюта — для работы. И только для работы.

И лампы под зелеными абажурами не гасли, случалось, до рассвета.

Сам Хаджи на шанс «исчезнуть» смотрел почти равнодушно. Даже после смерти Саханджери. Даже сейчас, когда у него есть Лина. Виноват не виноват, если суждено — не избегнешь. Заранее трястись — нет. Мужчина умирает один раз, трус — каждый день, каждый час, каждую минуту. Поэтому: делай, что должно, и — будь что будет. Работай. И он — работал. И учился, пользуясь недолгой передышкой после Испании. И опять — работал.

Подавал, едва вернувшись из Испании, рапорт о необходимости создания диверсионных отрядов в составе действующей армии. Надеялся ли на положительный отзыв? Не просто надеялся — рассчитывал. Иначе и не мучился бы ночами, сочиняя так, чтобы ясно, просто и коротко. Ведь это было — необходимо! Но где нынче тот рапорт? Сегодняшний вызов, совершенно неожиданный, даже пробудил какие-то надежды. Тем более вызывал тот, кто в военном деле понимал побольше самого Мамсурова. Пусть он и урывал любую возможность для учебы — но ведь и те, на кого ты равняешься, на месте не топчутся.

Но подспудно он понимал — не в рапорте дело, не за тем его сегодня вызвали.