Книга Полное собрание рассказов, страница 172 – Майкл Коннелли

— Он использовал «зеркалку», — говорю я, беру карту со стола и держу так, чтобы увидеть отражение девятки на полированной монете. — Он знал каждую карту, которую сдавал. И знал, что лежит внизу колоды, если ему это было нужно.

Я бросаю монету и карту на стол, будто они ядовитые.

— У них с Бойдом были сигналы. Думаю, Макмиллан подавал их, щелкая монетами.

— А что насчет него? — спрашивает Харрингтон, кивая на Бойда на полу.

— Пепельница. Он клал сигарету на разные края.

— А как он узнавал, что сдает нам?

Я смотрю на Суэйна, потом в кухню на Веру.

— Расскажи им, Вера.

— Я не знаю. Я ничего об этом не знаю!

— Не болтай чепухи. Что он тебе велел насчет бурбона?

Она колеблется, но понимает: единственный шанс — признаться.

— Он велел наливать до самого края. Всякий раз, когда он просил стопку, я должна была наливать всклень^[71], и ему было плевать, если прольется.

Я смотрю на них, они смотрят на стол. Андерсон подходит, берет карту и держит её над стопкой виски. Туз бубен. Читает его в темно-янтарном отражении.

— Сукин сын! — орет Андерсон.

Он хватает стопку, делает глоток, а остальное выплескивает в лицо Бойду, застывшему с открытыми глазами. Потом поворачивается к Вере.

— Оставь её, — тихо говорит Суэйн. — Она делала то, что велели.

Я начинаю собирать деньги со стола. Велю Андерсону и Харрингтону забрать то, что лежало перед ними. Они пытаются заикнуться о деньгах, которые уже проиграли шулерам, но Суэйн стволом указывает им на входную дверь. Они забирают свое и уходят. У двери Харрингтон оглядывается.

— А как же план? Олимпийские медали?

— Не было никакого плана, — отвечаю я. — Он просто морочил вам голову, чтобы вы думали о золоте и серебре, а не о картах.

Харрингтон кивает — до него наконец дошло — и выходит. Суэйн закрывает за ним дверь.

Я разворачиваю пачку Макмиллана. Двести сорок долларов. Больше, чем я ожидал. Мы с Суэйном делим их, а потом делим девяносто три доллара налички со стола. Суэйну достается на доллар больше, потому что я забрал шляпу. Вере мы отдаем всё серебро — почти пятьдесят баксов, и она оставляет себе «зеркалку» Макмиллана. Она ссыпает всё в мешок из-под муки и прячет в шкаф. Если повезет, копы ничего не найдут, когда приедут за телами.

Когда мы уже выходим через заднюю дверь, Вера спрашивает:

— Как думаете, те двое когда-нибудь сообразят, что вы тоже постоянно выигрывали на сдачах друг друга?

Мы с Суэйном останавливаемся и смотрим на неё.

— Сообразят ли они, что это ты дала Макмиллану «зеркалку» и научила его напарника трюку с виски? Сообразят ли они, что ты потом всё рассказала нам?

У неё нет ответов. Мы выходим, доходим до фуникулера «Полет Ангелов» и спускаемся к Хилл-стрит. Проходим через Центральный рынок. На стоянке у здания Брэдбери нас ждет машина. Садимся, я за рулем.

— Куда едем?

— В Лас-Вегас.

— Где это вообще?

— В Неваде.

— Там же ничего нет, кроме песка.

— Знаю. Хорошее место, чтобы залечь на дно. В Лас-Вегас никто не ездит. Там один шериф на всю округу. Нас там и искать никто не станет.

Я направляю машину на восток. Через некоторое время вспоминаю о кольце и поворачиваю его так, чтобы блестящая плоская часть снова смотрела наружу, а не была скрыта в ладони.

— Эй, — говорит Суэйн. — А что всё-таки значит «Вера Симилитида»^[72]?