Онлайн книга «Петля Сергея Нестерова»
|
— Неужели помнишь? — Конечно, пап. Мы два раза к тебе приходили. А сейчас ты – офицер и форма у тебя какая-то необычная. Ни пехотная, ни морская, ни летная… — Правильно, сына. Потому что твой отец – офицер Комитета государственной безопасности. Знаешь, такую организацию? — Конечно, знаю, пап, – ответил Олег с обидой: он все-таки не маленький, чтобы не знать таких вещей. – Я же фильмы про шпионов и про наших разведчиков сто раз смотрел. Про резидента несколько раз показывали, и «Мертвый сезон» тоже… Олег, не отрываясь, смотрел на медали, висевшие на мундире, и, наконец, не выдержал – аккуратно провел ладошкой по желтым кругляшкам, как Сергей когда-то в детстве по батиным наградам. С восхищением и надеждой, глядя на отца, мальчик спросил: — Папка, ты – герой? Что-то дрогнуло внутри, с нервами было все-таки слабовато, и, чтобы скрыть навернувшиеся непрошенные слезы, Нестеров обнял сына за худенькие плечики и прижал к себе. Как ему ответить, наследнику рода Нестеровых? Сказать: «Какой я герой, сынок?» – нельзя, папка должен быть героем, он по себе это знал. А как тогда? — Давай-ка, Олежка, начнем с начала, мне тебе много чего надо рассказать… С этого момента Люба, стоявшая в дверях гостиной, решила оставить мужчин одних, считая, что подстраховка больному Сереже больше не понадобится, он и сам прекрасно справляется. Она вернулась на кухню и занялась хозяйством, заодно поглядывая в окно и наблюдая за Ольгой, играющей с подружками во дворе. «Как же Сергей преобразился, просто чудо какое-то! – думала она. – Лицо порозовело, глаза горят, говорит так складно, будто и не было этой проклятой больницы». Люба быстро перекрестилась и, как в храме, куда заходила каждый день после встречи с бабушкой, шепотом произнесла: «Господи! Спаси и сохрани, во имя Отца и Сына и Святого духа! Ныне и присно и во веки веков! Аминь! Помоги ему, Господи!». Отец и сын проговорили почти час и говорили бы еще столько же, а может, и больше. — Вот что, мои любимые, – вмешалась Люба, появившись в гостиной. – Пора заканчивать, хватит на сегодня. Сейчас Ольга придет с гуляния и всей вашей секретности конец настанет. — Мам, ну еще минуточку, – взмолился Олег. – Мне очень важное надо спросить. — Ладно, что с тобой поделаешь. Спрашивай, только быстро. — Пап, если ты работаешь в КГБ, значит ты – чекист? — Собственно, да, – растерялся старший Нестеров. – А ты откуда про чекистов знаешь? — Вы когда за границей были, я книжку в библиотеке нашел про Дзержинского. Там много чего написано… А мой дедушка, твой папа, тоже был чекистом? — С чего ты взял? — Фотографию в альбоме видел – дяденька в кителе с погонами на тебя похожий – и на обороте написано: «Сыну Сереже от отца на память». — Да-а-а, – в недоумении протянул Сергей: «Как же это я проморгал? Ведь перед командировкой специально все архивы чистил. Ну, сынуля! Ну, чекистский внук и сын!». — Все, хватит, – строго прервала их Люба. – Сережа, давай-ка в спальню, переодеваться! — Пап, я с тобой! Я еще медали посмотрю… Когда пришла Оленька, они были в полном порядке и сели за праздничный стол пить чай с тортом, который испекла мама по бабушкиному рецепту. Самый вкусный торт в мире – «Прага»! На следующий день Нестеровы поехали в больницу к маме Сергея, Галине Андреевне. Лечащий врач был сух и немногословен: «Вы сын? Извините, не видел вас раньше. Были? Не помню, один раз, наверное. Что сказать: состояние критическое, осталось несколько дней. Можете пройти в палату – сами увидите». Галина Андреевна лежала у окна, покрытого изморозью, на мокрых скомканных простынях, чуть прикрытая байковым одеялом. Невероятно похудевшая, ввалившиеся щеки, скомканные, перепутанные волосы, потрескавшиеся от жажды губы, закрытые глаза. Сергей несколько раз позвал маму, но понял, что она его не слышит. Хотел напоить, но руки задрожали, и он чуть не уронил стакан на кровать. Люба усадила его на стул рядом с матерью, пошла к старшей сестре, хотела сказать ей все, что она о них думает, но поняла: толку не будет. Дала денег, и тогда пришли две нянечки, поменяли постельное белье и переодели Галину Андреевну в чистую рубашку. Люба напоила свекровь и, внимательно посмотрев на Сергея, с большим трудом увела его из палаты. В коридоре они встретили лечащего врача, который, наклонившись к Любе, вполголоса сказал: «Вы больше не приводите его, он же больной совсем, а помочь ей все равно уже нельзя». Через три дня Галины Андреевны не стало. Хоронили на Востряковском кладбище в могиле, где уже не одно десятилетие покоились бабушка и дедушка Сергея по материнской линии. Народу было много, пришли и близкие, и дальние родственники. К Сергею подходили, говорили какие-то слова, но воспринималось все очень плохо, сказанное с опозданием достигали его сознания. Гроб опустили в могилу, он первым бросил горсть земли и, не дожидаясь конца траурной церемонии, не проронив ни слезинки, под недоуменными, осуждающими взглядами родственников, пошел к выходу. Ноги с трудом держали, Нестеров чувствовал страшную слабость и еле-еле дошел до скамеечки, стоящей в стороне от главной аллеи. Оставшись один, он с особой ясностью понял, что ушел, безвозвратно ушел самый родной человек на земле, безумно любивший его, отдавший ему все свои силы, преданность и нежность. Нестеров сидел на скамейке, покрытой ледяной коркой, упершись локтями в колени и обхватив голову руками. Не прерываясь ни на мгновение, по щекам катились слезы и падали на серый февральский снег… |