Онлайн книга «Петля Сергея Нестерова»
|
За таможенной зоной приятели обнялись, чуть не задушив друг друга в объятиях. — Мишаня, братуха, ты как здесь? — Вас встречаю. Мама твоя позвонила, сказала, что с работы машину не дали, а у вас много вещей. Я багажник прикрутил на крышу и вперед… Рядом возник мужчина, порекомендовавший таможеннику со всей тщательностью досмотреть Нестерова. — С приездом, Сергей Владимирович! – сказал он и, обращаясь к сопровождающему его носильщику, бросил командным голосом: – Что стоишь? Грузи багаж! — А вы кто? – в растерянности и недоумении спросил Нестеров. — Старший оперуполномоченный линейного отдела аэропорта Шереметьево Пелипчук! — Серега, знакомься, – Миша Михайленко, несмотря на бессонную ночь, пребывал в прекрасном расположении духа. – Это Николай. Мы с ним в Благовещенске вместе работали, потом его сюда в Шереметьево перевели. Колька сегодня как раз дежурит сутки, вот я и попросил вас встретить, что б шероховатостей не было… — Спасибо тебе, Мишенька, за заботу, через три колена вашу мать… Справедливому возмущению Нестерова не было пределов. — Сережа! – попыталась успокоить мужа Люба, но не тут-то было. — Не трогай меня, отойди лучше в сторону! Он повернулся к Михаилу, Пелипчук оказался рядом. — Ты знаешь, что он мне устроил? Таможенник меня чуть наизнанку не вывернул, спасибо, трусы не заставил снимать. Встретили, называется… Нестеров из-за всех треволнений слабо себя контролировал, и речь щедро сдабривал матом, благо, жена предусмотрительно отошла. — Сергей Владимирович, извините, накладка вышла… – Пелипчук был серьезен, но в голосе раскаяния не было. – У меня по ориентировке как раз на этом направлении контрабандист работает, на вас похожий, тоже с усами… — А усы, откуда взялись? – Михаил, видимо, только сейчас обратил внимание на изменение во внешности друга. — Да фосфоритка, гусеница такая, с ветки упала, я ее в темноте по лицу и размазал. Ожог был, волдыри вздулись, и на губе тоже, бриться нельзя, вот усы и выросли… А потом сбривать стало жалко, привык. – Нестеров, рассказывая уже давнюю историю, вдруг успокоился, поскольку в голову неожиданно пришла гениальная по своей простоте мысль: ведь благодаря этой таможенной заморочке, Люба и проскочила без досмотра! — Ладно, мужики, забыли, – он протянул руку Пелипчуку. – Все равно спасибо. Они, наконец, тронулись и через минуту были в зоне прилета. Тележку, на которой горой громоздились чемоданы, коробки и сумки, включая почти всю ручную кладь, вез носильщик. Люба с Сергеем, держась за руку, шли за ним, а замыкали процессию Николай с Михаилом, что-то обсуждавшие между собой. Вдруг Нестеровы, одновременно подняв головы, застыли, как вкопанные. Невдалеке перед ними стоял Григорий Кириллович, Любин папа. В своей неизменной шляпе, сером, немного не по росту, плаще, заношенном, но аккуратном, наглаженном костюме темно-коричневого цвета и белой нейлоновой рубашке с черным галстуком на резинке. В руке, ближе к сердцу, – небольшой уже сникший букетик первых лесных цветов. Люба бросилась к нему на шею, целуя и повторяя: — Папка, милый! Ну, зачем ты? Ведь всю ночь на ногах, здесь даже присесть негде! Папка, любимый! Григорий Кириллович, успокаивая ее, натруженной рукой рабочего человека, гладил свою маленькую дочь по голове, и непрошеные слезы катились по глубоким морщинам его лица. |