Книга Петля Сергея Нестерова, страница 144 – Руслан Григорьев

Кто-то несильно, но настойчиво тряс его за плечо, и, в конце концов, Нестеров проснулся. Вернее, очнулся. Голова гудела, как котел; во рту, кажется, целый эскадрон гусар ночевал… А все этот Самсонов, военный атташе. Сообщение, что ему дали генерала, пришло еще месяц назад, так он вплоть до своего отъезда в отпуск каждый день отмечал самое великое событие в жизни офицера, опух даже! Глазки, и без того невеликого размера, совсем сузились. Лицом стал похож на нанайца, за него бы и сошел, если б не фактура: рост под два метра и вес за сто. Настоящий генерал! Сергей давно заметил: генералы, они или здоровые, как лоси, или маленькие и толстенькие, как бобры. Хотя бывают, конечно, исключения. Но редко. А Самсоныч был из первой категории – из крупных, и перепить его было нереально. Даже выступать на равных не каждый отчаивался… Он после взлета, как бурый медведь из берлоги, выбрался из салона первого класса и нетвердой походкой пошел бродить по проходу в поисках собутыльника. Тут ему на глаза и попался Нестеров…

— Сколько сейчас? – с трудом, спросонья и с похмелья, спросил Сергей стюардессу.

— Половина четвертого по Москве, – ответила она дежурной улыбкой. – Разбудите, пожалуйста, женщину рядом с вами.

Нестеров послушно повернулся к жене.

— Любаша, просыпайся. Скоро Москва.

Она потянулась, выпрямив руки и сцепив пальцы в замок.

— Господи! Кажется, и не спала совсем… Сколько сейчас времени?

— Полчетвертого. Минут через тридцать будем в Шереметьево.

Люба, стряхнув остатки сна, окончательно проснулась и оценивающе посмотрела на мужа.

— Да, Нестеров, видок у тебя, конечно, неважный. Если б я тебя у Самсонова силой не забрала, сейчас мы бы Сережу по частям собирали. Когда ж ты только угомонишься, любимый мой?

— Любаньчик, все было нормально, сидели, как люди, пока Самсон не предложил виски пивом запивать. Я как тост за доблестную Советскую Армию махнул – и все…

— Горе ты мое луковое! Нашел, с кем состязаться! Иди, умывайся, приводи себя в порядок. Может, хоть немножко на человека будешь похож.

Когда он вернулся, она сидела в кресле, глядя с отрешенным видом в потолок салона.

— Ты что? Забыла что-нибудь?

— Вот именно, забыла, – она вздохнула и, когда Нестеров опустился рядом в кресло, прошептала. – Сереж, я драгоценности Ирине не отдала.

Чтобы не слышали и не заметили соседи, сидящие рядом и впереди, она глазами показала на открытую сумку, лежащую на коленях. В глубине Нестеров увидел небольшой мешочек из плотной ткани, в котором жена хранила драгоценности. Она при нем его собирала, чтобы отдать Ире Феоктистовой, жене второго секретаря посольства, летевшей следующим рейсом. У дипломатов багаж не проверяли, а им, торгпредским, провезти любую побрякушку – целая проблема. Таможенники, сволочи, все, что свыше лимита, отбирали, вроде как в доход государства обращали. А в заветном мешочке было все, что он дарил ей за четыре с половиной года командировки по праздникам и дням рождения. Плюс – подарки нужным и просто дорогим людям: нитки жемчуга, браслеты из слоновой кости, серьги, кольца с камнями и без них, золотые и серебряные цепочки… По московским меркам, эти вещи стоили немалых денег, хотя по местным ценам обошлись не так уж и дорого: качество драгметаллов часто было сомнительное. Нестеров обалдел, когда пошел однажды в город вместе с женой по хозяйственным делам и в магазине на центральной улице ювелир с государственной лицензией, прежде чем выдать кольцо, сделанное им на заказ, спросил: «Госпожа, какую пробу будем ставить?»