Книга Петля Сергея Нестерова, страница 149 – Руслан Григорьев

Зато теперь Нестеров только и слышал: «Товарищ, вы что, первый день работаете? Путевки заранее надо заказывать…». И в сторону, вроде как про себя: «Будто с Луны свалился, честное слово…». Про всякого рода обстоятельства и перенесенный по указанию руководства отпуск лучше было не заикаться – чиновничий люд вовсе выходил из себя. Сергей стал обзванивать ребят, кого знал по Высшей школе и контрразведке, искать хоть какие-то варианты. Хорошо бы, конечно, куда-нибудь на Юг, к морю, но выбирать, особенно, не приходилось, тем более что все только обещали, но на этом дело и заканчивалось.

Выручил все тот же закадычный дружище – Мишка Михайленко. С его подачи ребята из военной контрразведки на неделю забронировали для Нестеровых номер с полным пансионом в гостинице на берегу Тбилисского моря, и еще на двадцать один день обеспечили путевками в дом отдыха пограничников в Гагры. Обрадованный Сергей через комитетских ребят из транспортного управления достал билеты и уже в воскресенье они были в самолете, улетавшим в столицу солнечной Грузии. Люба с детьми села ближе к иллюминатору, он – к проходу. Когда ребятки притихли и задремали, Нестеров в который раз вспомнил свою первую после возвращения из командировки поездку в Центр – смутные недобрые предчувствия до сих пор не давали ему покоя.

Они прилетели в Шереметьево рано утром, только-только начало светать. Пока получали багаж, разбирались с таможней, грузили на Мишкины «Жигули» чемоданы и коробки прошло, наверное, часа три, не меньше. Потом с черепашьей скоростью по загруженной кольцевой тащились в Отрадное, на другой конец Москвы и домой попали уже к десяти. Почти сразу позвонил Коля Игнатьев, куратор, который последние два года вел его дела в Центре. Сдержанный по характеру, немногословный, он поздравил с приездом и извиняющимся тоном сообщил, что завтра, к девяти, Сергея ждут в Центре. Безумно уставший, но счастливый, полтора года не видевший домашних, Нестеров удивился, не понимая, чем вызвана такая спешка, но вопросов задавать не стал. Не до того было: с одной стороны на нем висел Олежка, а с другой – Оленька за шею обнимала.

В восемь утра следующего дня Сергей, проклиная разницу во времени и любимого начальника, с тяжелой от недосыпа и праздничной встречи головой приехал на остановку служебного автобуса. Как ни старался выглядеть бодрым и неунывающим, обмануть природу бытия человеческого, самого себя и окружающих, удавалось плохо, что наглядно подтверждал виноватый вид встречающего Игнатьева.

— Николаша! Здорово, бродяга! – Он раскрыл объятья для приветствия и, зная, что лучшая оборона – наступление, сразу перешел на личности. – Я же тебе сто раз говорил, голова твоя садовая: «Не делай такое лицо!» Не виделись почти два года, радость должна быть в обличье, счастье, что видишь меня, а ты как на похороны пришел!

Нестеров потрепал его для порядка за плечо, и Игнатьев засмущался, потупился, румянец выступил на смуглых щеках, а сильно оттопыренные уши стали пунцовыми. Николай с большим уважением относился к Сергею, даже немного побаивался его с тех самых времен, когда сдавал выпускные экзамены в Высшей школе, а Нестеров по одному из предметов был председателем государственной комиссии.

— Здравствуйте, Сергей Владимирович!