Книга Шпионская леска, страница 96 – Лен Дейтон

— А как же… Разбогатеть или стать кинозвездой. — Я, разумеется, понял, что он имеет в виду, но не мог удержаться от иронии. Ведь он-то хотел о своем… А мне не было дела до его мечтаний. Мне хватало своих забот.

— Я теперь плохо сплю, сходил к врачу, он сказал, что это возраст. Дерьмо собачье. — Он резко подался вперед. — Я все время вспоминаю свою службу в армии, Бернд. Вспоминаю вещи, о которых не думал годами. Вспоминаю со всеми подробностями! Я принял командование батареей самоходных орудий, когда батальон был за оборонительным рубежом. Наш командир свалился в лихорадке. Я и не знал, что можно подцепить лихорадку в разгар русской зимы. А вообще-то я многое узнал в России… Было Рождество, и мы перевооружались в Краснограде. Когда-нибудь слыхал о Краснограде?

— Боюсь, что нет, — ответил я.

— Кучка домишек посреди степи. Но там были деревья, даже слишком много деревьев, если учесть, что шли бои. Солдатам деревья нравились, они напоминали о доме. Глубокий снег, деревянные сельские домишки: немного воображения — и почти родная сторона. Крестьяне тоже были похожи, они всегда похожи. Только русские крестьяне скорее умрут, чем оставят свои деревни, они все там такие. Я не мог этого понять. И вот когда я еще не управился с гороховым супом — дерьмо, а не суп, хотя повар и нашел где-то картошку, — так вот, когда лейтенант-вестовой вернулся из штаба и сказал мне, что батарея — моя… У-у! Даже тот суп вдруг стал вкусным!

Откинувшись на спинку стула, он улыбнулся… Но не мне. Он даже не видел меня в эту минуту: Рольф Маузер был сейчас далеко, в нескольких десятилетиях отсюда, на своей войне, в России. Он потер рукой лоб.

— Принять командование шестью пятнадцатисантиметровыми тяжелыми гаубицами на гусеничном ходу — событие в жизни молодого человека! Я отнесся к этому серьезно. Я поговорил со всеми, кто находился под моим командованием: два офицера, двадцать пять человек сержантского состава и девяносто два рядовых. Многие из них — из недавно прибывшего пополнения: юнцы, вчерашние школьники. Ночью, во сне, я вспоминаю каждое имя, каждое лицо. Помню даже снаряжение, которое получил.

Он взглянул на меня многозначительно, ему хотелось, чтобы я понял, как все это важно для него.

— Я даже чувствую вкус гороховой похлебки!

— А когда просыпаешься?

— Тоже все помню. Двадцать восемь грузовиков, два мотоцикла, шестнадцать легких пулеметов, двадцать автоматических пистолетов, сорок восемь единиц личного оружия и семьдесят восемь винтовок. Я даже помню имена и звания моих людей. Каждого из них.

В какой-то момент я подумал, что он собирается перечислить все имена и представить мне подробное описание снаряжения и степени его боеготовности. Вероятно, это отразилось на моем лице, потому что он сказал:

— Поверь моему слову, я вижу всех этих людей, как тебя сейчас. Каждое лицо, каждое слово, сказанное ими. Большинство из них остались в русских снегах. К лету осталось лишь с десяток из тех парней.

И тут я понял, что Рольф Маузер прожил жизнь, лелея мечты о воинской славе. Возможно, мечты смехотворные, нелепые, однако не более нелепые, чем у большинства из нас. И, если верить статистике, не менее реальные, чем желание удачно жениться и жить в любви и согласии. «Генерал Рольф Маузер» — это казалось недосягаемым, но «оловянная перевязь»^[17], должно быть, придала новый импульс его честолюбивым устремлениям, а уж необходимой энергии, жесткости у него было более чем достаточно.