Книга Шпионская леска, страница 119 – Лен Дейтон

— Да. — Подумав, она сказала: — Предположим, в этом замешана женщина. Возможно, это твоя жена.

— Это абсолютно невозможно, — ответил я.

— Почему?

— Потому что Фиона работает на другую сторону! Черт возьми! Жаль, что этот простой факт не укладывается в твоей тупой белокурой венгерской головке!

Я увидел тревогу на ее лице и только тогда осознал, что ору и стучу по столу.

Она ничего не ответила. Я готов был откусить себе язык. Но было уже поздно. Я обидел Глорию и уже никогда не смогу взять обратно это глупое беспричинное оскорбление.

— Извини, Глория. Прости меня, пожалуйста. Я не хотел…

Она плакала, по покрасневшим щекам текли слезы, и казалось, они никогда не прекратятся. Тем не менее она сумела выдавить подобие улыбки:

— Хотел, Бернард, хотел, и я ничего не могу поделать с тем, что ты воспринимаешь меня именно так.

— Пойдем посидим в другой комнате, — предложил я. И разлил остатки вина.

— Нет. Мне пора ехать за детьми, а до этого нужно еще положить вещи в сушилку.

— Давай я съезжу за ними, — предложил я.

— Ты не знаешь, где это, Бернард. Плохо освещенные улицы с односторонним движением, ты заблудишься.

Она была права. Как всегда.

Не составляло большого труда догадаться, что Дики переживал очередной роман. Думаю, постороннему наблюдателю вообще легко заметить, когда у кого-то из мужчин новый роман. Глаза сверкают, мускулы поигрывают, кровь кипит — налицо все признаки, которые Шекспир связывает скорее с Марсом, чем с Венерой. Дики стал более разборчив в отношении дорогих ресторанов. Утром по факсу ему присылали меню из нескольких самых-самых. А кроме того, шуточки.

— О Боги, Бернард! Чем меньше национальная кухня близка к оригиналу, тем лучше!

Взглянув на ноготь, который обкусывал, Дики снова вгрызся в него.

Он мерил шагами комнату, останавливаясь иногда, чтобы выглянуть в окно. Без пиджака, жилет расстегнут, темно-синяя сорочка и белый шелковый галстук-бабочка. И кожаные черные туфли, выделанные под крокодиловую кожу.

Дики несколько раз упомянул о своих планах провести уик-энд в Берлине, он сказал, что хочет сочетать «приятное с полезным», но вдруг переменил тему разговора, поинтересовавшись моим мнением о переезде Пинки в Лондон и ее работе здесь. Сама эта мысль показалась мне ужасной, но я сдержался. Отвечать на подобные вопросы в лондонском Центре чревато неприятностями. В пределах этого здания все связаны между собой либо родственными, либо приятельскими отношениями. Запросто могло оказаться, что Пинки — дальняя родственница Дики или имела с зятем генерального директора общих нянюшек.

— Фиона говорила, что она даже не может передавать слова по буквам, — сказал я.

— По буквам! — хмыкнул он, намекая на мою наивность. — Даже я не всегда могу это сделать толком, — сказал он веско, закрывая тему.

Я чуть было не выпалил, что вообще думаю о нем, но лишь улыбнулся, поинтересовавшись, просила ли Пинки сама о переводе.

— Официально нет, но она ведь училась вместе с твоей свояченицей. — Тонкая улыбка. — Это Тесса мне сказала. — Когда я не отреагировал, Дики добавил: — У меня на вечере.

— Как тесен мир, — ответил я.

— Да, — произнес Дики. В его голосе как бы прозвучал вздох удовлетворения, словно он все утро пытался вырвать у меня признание этого факта. — Строго между нами, Тесса тоже собирается на следующий уик-энд в Берлин.