Книга Шпионская леска, страница 11 – Лен Дейтон

Пинки рассеянно улыбнулась:

— Ладно, ребята, недолго осталось ждать…

Она вышла из гостиной, зябко потирая руки. Еще одна отличительная черта «контор» — там всегда жуткий холод.

— Он здесь, — сказал Тичер, кивая на дверь, откуда появилась Пинки. — Стенографист пока не выходил. Когда подойдет ваша очередь, они позовут.

Пока что я узнал от Тичера лишь то, что сегодня в «контору» пришел агент по имени Валерий (скорее всего агентурный псевдоним) и что мне разрешено присутствовать на собеседовании; однако обращаться к Валерию напрямую или вступать с ним в какие-либо разговоры строго-настрого запрещалось.

Я уселся на диван. Прикрыл глаза. Долго еще? Долго ли это будет продолжаться? Ребята иной раз затягивали собеседование до бесконечности. Тичер, судя по всему, прекрасно перенес бессонную ночь; мои же силы, увы, на исходе. Хочешь не хочешь, а годы берут свое: жизнь в спартанских условиях давалась мне все труднее. Я истосковался по горячей ванне, ароматному туалетному мылу, махровым полотенцам, чистой постели и комнате с надежным запором. Наверное, парень-перебежчик, который сидел сейчас в соседней комнате и отвечал на вопросы, тосковал о том же.

Я просидел так около получаса, с трудом превозмогая сон. Наконец, окончательно проснувшись, я услышал голоса, доносившиеся, однако, не оттуда, где проходило собеседование, а из комнаты, где стрекотала машинка. Правда, сейчас машинка безмолвствовала. Я прислушался: женские голоса, о чем-то спорившие. Судя по интонациям, англичанки — только они умеют так корректно и вместе с тем с таким высокомерием отвечать оппонентам. Наконец дверь отворилась и в гостиную вошла пожилая секретарша, которую все называли Герцогиней. Она улыбнулась мне, достала из буфета две тарелки, столовые приборы, пакет с булочками и поставила все это на стол.

Герцогиня, худощавая валлийка, казалась слабым и хрупким созданием, но впечатление это было обманчиво: я-то знал, каким твердым характером она обладает. Одному Господу известно, сколько ей лет: в берлинской резидентуре она работала с незапамятных времен. Герцогиня отличалась феноменальной памятью. Впрочем, куда интереснее другое: говорили, что она предсказывает будущее. Хотя, конечно, трудно за это ручаться, но действительно: хиромантия и гороскопы — ее давнее хобби. Незамужняя, она жила в Далеме, в небольшой квартире, стены которой были увешаны картами звездного неба, а шкафы забиты книгами по оккультизму и магии. Ее побаивались. Фрэнк Харрингтон частенько шутил по этому поводу — мол, в моем отделе работает настоящая ведьма, — но даже он старался избегать с нею ссор.

Тарелки и булочки были дурным знаком — собеседование обещало затянуться до позднего вечера.

— Хорошо выглядите, мистер Сэмсон, — заметила Герцогиня. — И экипировка у вас — что надо.

Наверное, Герцогиня решила, что я только что с задания — иначе чем объяснить потертую кожаную куртку и мятые брюки?

— Спасибо, — улыбнулся я.

В словах Герцогини сквозила ирония: за последние месяцы я сильно похудел, осунулся… Она помнила меня совсем другим — веселым, жизнерадостным крепышом.

В гостиную вошла чем-то рассерженная кошка — шерсть дыбом, хвост трубой, глаза горят… Она насторожилась, недоверчиво посмотрела в нашу сторону — возможно, бедняга перебежчик обернулся кошкой и теперь вот пытается как-нибудь улизнуть из «конторы».