Онлайн книга «Клинок молчания»
|
— Убейте его… Лю Тяньшан посмотрел на Лю Хайтао. От страха тот не мог пошевелиться. — Лю Хайтао, тут ничего не поделаешь, – сказал с улыбкой староста. – Ты плохо поступил и должен понести наказание. — Нет! В толпе раздался вой. Это была вдова Ки. Она пробилась вперед и кинулась к ногам Лю Тяньшана. Хватая его за колени, женщина умоляла: — Прошу, пощадите его! Вы сказали, если я выдам его вам, вы только отрежете ему ноги… Лю Хейян продолжала вырываться из рук Лю Дахуна. Несколько секунд она смотрела на мать в немом гневе. Потом закричала: — Мама! Как ты могла выдать нас? Он же твой сын, мой младший брат! Лю Хайтао тоже не мог осознать того, что услышал. По-прежнему лежа лицом в снегу, он повернул голову, чтобы посмотреть на вдову. Ошеломленный, распахнул рот и уставился матери в лицо. Рыдая, вдова Ки продолжала молить о пощаде – теперь уже для своих детей. — У мамы не было выбора… Вся наша жизнь… Мама не могла допустить, чтобы вы всего лишились… С ласковой улыбкой Лю Тяньшан помог вдове Ки подняться на ноги. Голос его тем не менее был холоден как лед. — Старшая сестра, твой сын плохо поступил. Он убил человека и почти уничтожил нашу деревню. Если мы не накажем его, нашим счастливым дням придет конец. И снова толпа зашумела: — Староста прав! — Мы не собираемся снова прозябать в нищете… — Он сделал это – и должен заплатить… Лю Тяньшан наклонился и отряхнул снег и грязь с шубы вдовы Ки. — Старшая сестра, правила есть правила. Если их нарушать, мы быстро скатимся обратно, к прежним плохим временам. Отнеситесь к этому так: деревня продолжит жить, вы продолжите жить Лю Хейян продолжит жить. От этих последних слов вдова Ки замерла на месте. Едва дыша, она посмотрела на Лю Хайтао. И медленно отвернулась. Деревенский староста слегка приподнял бровь – для толпы этого оказалось достаточно, чтобы броситься вперед. Люди окружили Лю Хайтао. Тот сдался на волю судьбы. С разинутым ртом и распахнутыми глазами юноша смотрел, как соседи приближаются к нему. Его сестра снова стала отбиваться. Она плакала, умоляла, но Лю Дахун крепко держал ее, чуть ли не оторвав от земли. Лю Тяньшан нахмурился и ткнул в нее пальцем: — Подумай о жизни матери! О своей жизни! Прекрати! — Дядюшка, пожалуйста! Отпустите Лю Хайтао! Я вас умоляю! Пиная ногами воздух, Лю Хейян громко рыдала. — Лю Дахун и я… Я обещаю все что угодно… — Лю Хейян! Лю Дахун не имеет к этому никакого отношения! Твой брат совершил ужасное преступление! Если оставить его в живых, нашей деревне конец! — Да! Мы не собираемся страдать из-за вашей семейки! – выкрикнул мужчина с дубинкой в руках. К нему присоединились и другие голоса. — Лю Дайцзян, ты первый! – подозвал Лю Тяньшан. – С сегодняшнего дня доля Лю Хайтао принадлежит тебе. Мужчина, которого звали Лю Дайцзяном, нерешительно шагнул вперед, наклонился и помахал дубинкой перед лицом Лю Хайтао. — То, что делает народ, закон не наказывает! Чего вы боитесь? – взревел Лю Тяньшан. – Вперед! Вы все! Две тысячи юаней тому, кто ударит первым! С криком Лю Дайцзян занес дубинку над головой – и с замахом опустил вниз. Толпа собиралась вокруг него, пока он бил дубинкой снова и снова. Из рассеченной кожи на голове юноши брызнула кровь, испачкав снег красным. То ли зрелище крови, то ли обещанные две тысячи юаней, а может, влияние толпы и старая поговорка «что делает народ, закон не наказывает», но что-то как будто выпустило на волю внутренних демонов этих людей. Дубинки, лопаты и вилы обрушились на Лю Хайтао. |