Онлайн книга «Прогулки в прошлое»
|
Катя давно намекала Борису, что хочет пригласить Аллу в гости. Он понимал, что она хочет похвастаться перед ней тем, что живет в Москве, в престижном районе, в хорошей квартире, с мужчиной, ну и, конечно, что нигде не работает и живет «как королева» (выражение самой Кати). Борис, за которым был должок перед Аллой, все же это она помогла ему подтвердить его алиби, был не против того, чтобы Катя встретила подругу, угостила как следует. Катя и рада стараться, наготовила всего, накрыла на стол, нарядилась в красное обтягивающее трикотажное платье и села, напряженная, на диван в ожидании звонка. — Может, это нехорошо… — вдруг сказала она задумчиво. — Алка хорошая баба, добрая, да только не везет ей по жизни. А я, получается, пригласила ее для того, чтобы показать, как я зажила. Похвастаться. И ведь знала, что для того зову, но все равно позвала. «Просекко» вот купила, бутерброды с икрой сделала, а зачем? Как-то стыдно мне, Боря… — Ты неправильно говоришь. Мы пригласили ее для того, чтобы отблагодарить сама знаешь за что. Чтобы уважение свое показать. Так что не парься. Борис хорошо помнил момент, когда Алка только вошла в квартиру. Яркая, в каракулевой шубке и красном берете. Облако духов, улыбка, как у актрисы, глаза сияют. Это не глаза, а два лазерных луча, которые прожгли Бориса до самого нутра. А как сняла она шубу и показалась в розовом костюмчике, да взбила своими тонкими пальчиками светлые кудряшки на голове, так Борис и поплыл… …Он очнулся ночью на полу и увидел, что Катя с разбитой головой и залитым кровью раздутым лицом лежит рядом на ковре, повсюду кровь… Он посмотрел на свои руки — костяшки пальцев были тоже в крови. Он ничего не помнил, за что избил, как так получилось… Это позже он вспомнит, что Катя застала их с Алкой в ванной комнате, что от ужаса, не веря своим глазам, она схватила полотенце и принялась хлестать их, как двух склещенных собак, как попала ему, больно резанув тканью, в глаз, чем разозлила и превратила в зверя. Вспомнит, как Алка, одеваясь на ходу под жуткие крики избиваемой подруги, выбежит из квартиры, матерясь грязно, жирно… Борис подполз к Кате. Ее красное платье задралось, обнажив полные розовые ляжки. Что же он наделал? Как мог? Она же хорошая. Он пощупал ее шею, нашел пульсирующую жилку — жива. Она жива, слава богу! Погладил ладонью по ее шершавому от засохшей крови лицу. — Катюнь, ну ты чего? Вставай… Прости меня, дурака. Это все водка. — У него от волнения и ужаса в носу защипало. Как же он был счастлив, когда она пришла в себя и даже, постанывая и морщась от боли, поднялась, поплелась, опираясь на его руку, в ванную комнату. Он помог ей смыть кровь. Принес вату, обработал ссадины и ушибы перекисью. Потом проводил в спальню, уложил в постель, заботливо укрыл одеялом, лег рядом и прижался к ней. Она была большая, теплая и пахла кровью. Он говорил ей что-то на ухо (фиолетовое, разбитое), до которого боялся дотронуться, просил прощения, целовал, склонившись над ее громадой, уцелевшие части щек, скул, лба, обещал, что такого больше не повторится. А потом уснул. Проснулся поздно, около двенадцати дня. Рядом на кровати увидел мятую подушку в пятнах крови, перепачканный кровью пододеяльник, здесь же красное платье, белье… |