Книга Прогулки в прошлое, страница 54 – Анна Васильевна Дубчак

— Кому сейчас принадлежит этот дом? — не унимался Сергей, словно его на самом деле так уж интересовали такие подробности.

Женя пока что не могла понять, то ли он просто пытается разговорить ее и заваливает вопросами, либо реально хочет понять, какие отношения существовали между братом и сестрой. Все же, решила она, скорее второе.

— Дом в Кленове теперь тоже принадлежит мне, — произнесла она, тихонько вздохнув, словно извиняясь, и при этом ее лицо стало еще розовее. — Это Люба сделала. Мы вообще после смерти брата с ней очень сблизились. Мы остались без Игоря и поддерживали друг друга. Понимаете, на нее обрушилось просто немыслимое богатство. А вместе с ним и гора проблем! Хорошо, что у Игоря были хорошие помощники и друзья, которые сейчас помогают ей вести дела. Когда Игорю было сорок дней и мы собрались в ресторане, Люба много выпила, плакала… Вот тогда она и сказала мне, что, поскольку я являюсь его сестрой, а завещания он не оставил, то она, как наследница первой очереди, просто с радостью поделится со мной наследством. Отдаст мне два его дома, еще кое-что, ну и деньги, конечно. Вот такой был разговор. Я была уверена, что эти обещания — просто пьяные сопли… извините… Но нет, через неделю она позвонила мне, назначила встречу и сказала, что все документы готовы, что сделка по домам состоится на днях. Вы вообще понимаете, зачем я вам все это рассказываю?

Женя понимала:

— Вы, Ольга, хотите показать нам, какой доброй, щедрой является Люба. И то, что вы рассказали нам сейчас, — это просто… Я хочу сказать, что на самом деле ее поступок вызывает уважение.

Женя чуть не добавила: «Как вызвал в свое время уважение и ваш поступок, Ольга, когда вы подарили Вере машину».

— Правильно. Поэтому, Риточка, перестаньте подозревать мою невестку в страшном преступлении… Меня коробит от этого… Повторяю уже в который раз — вы просто не знаете ее! И поймите, она хочет сейчас одного — узнать имя убийцы своего мужа. Она уже поняла, что Кондратьев ей не поможет и что единственная ниточка, которая могла бы привести ее к правде, — это вы, Рита.

Борис Рыбкин, Катя

— А это что за бутылка?

— «Просекко»!

— Это что еще за хрень?

— Ну… такое модное сейчас игристое вино. Его все богачи пьют. Телевизор, как ни включишь, во всех сериалах женщины пьют «Просекко». Ну, типа шампанского, понимаешь?

— И сколько стоит это модное игристое?

— Да всего-то тысячу с небольшим… Зато — шик! Боря, мы же договорились с тобой, что я не стану экономить и накрою шикарный стол. Нас будет всего-то трое, поэтому и продуктов не так много уйдет.

— Ладно, валяй…

Разговор происходил (в квартире, принадлежащей ранее Вере Рыбкиной, а теперь уже, по завещанию, ее сестре, Маргарите Борисовой) между вдовцом Борисом Рыбкиным и его сожительницей, той самой деревенской продавщицей (правда, теперь уже бывшей), Екатериной Петровской, что так вовремя помогла ему с алиби.

Катя пригласила в гости свою деревенскую соседку, ту самую Аллу, которая также помогла Борису с алиби, поскольку точно видела, что на момент убийства его жены он находился в доме Петровской.

И если первое время после смерти жены Борис приезжал к Кате, просто чтобы напиться и, как говорится, забыться, то потом он понял, что привязался к ней, что испытывает к ней чувства, которых прежде у него ни к кому не было.