Книга Джули Чан мертва, страница 107 – Лианн Чжан

Задержавшись в метре от стола, я окидываю Белладонн пристальным взглядом. Какие мягкие у них голоса – будто щебечут певчие птички, а беззаботный смех колокольчиками звенит в воздухе. Все причесаны одинаково – волосы убраны во французскую косу, символизирующую их крепкие дружеские узы. В каждое переплетение вставлены крошечные соцветия: пионы, ромашки, петунии, камелии. Похоже, я что-то пропустила. Я задумчиво перебираю пальцами свои распущенные, черные, как чернила, пряди. В груди тихо ноет: так хочется быть частью этого круга. Интересно, а Хлоя заплетала волосы так же, как они? Как бы узнать, чувствуют ли остальные, что я не та девушка, которую они знали раньше?

Белла Мари оборачивается и замечает меня.

— Хлоя! – зовет она, взмахнув рукой.

Остальные семеро тоже оборачиваются.

— Хлоя! – звучат сладкие голоса. Меня так тянет к ним, что сопротивляться невозможно.

И я иду к столу.

Мы передаем друг другу блюда. Хлеб – свежий, мягкий, щедро намазанный маслом. Салат. Еще салат. Суп из мускатной тыквы. Запеченная спаржа. Спелые помидоры разных сортов. Картофель с шалфеем. На горячее – запеченная курица в имбирном соусе, поданная на кус-кусе. Все, что я пробую, восхитительно. Даже алкоголь прекрасен. Это именно то вино, которое я люблю: не слишком сухое и кислое, а густое, сладковатое, легко обволакивающее горло. К тому времени, как я доедаю картофель, мне уже несколько раз успели наполнить бокал, и внутри у меня разливается тепло.

— Мы сегодня по тебе скучали, – говорит Белла Мари. Она оставила для меня место рядом с собой, как на презентации. Она сидит во главе стола, а я – напротив Эммелин. Рядом со мной – Анжелик. От них пахнет цитрусами и фрезией.

— Да, мы скучали, – вторит Эммелин.

— Очень, – добавляет Ана.

— Ты пропустила наш урок по плетению кос, – говорит Лили.

— Мы даже цветы для тебя собрали, – добавляет Анжелик. – А теперь они все завяли. – Она надувает губы.

Они скучали по мне. Собрали для меня цветы.

— Простите. Я гуляла, хотела подышать свежим воздухом.

— Нашла что-нибудь интересное? – спрашивает София.

Я очень живо вспоминаю мать Беллы Мари. Ее предупреждение. Но тут же качаю головой, отгоняя неприятные мысли.

— Ничего особенного. Обнаружила хорошее место для медитации.

София кивает, вся сияя.

— Великолепно. Надеюсь, ты повторила позитивные аффирмации. Ты достойный человек.

— Ты достойный человек, – хором повторяют они.

От их слов я невольно выпрямляюсь.

— Я слышала, ты сегодня провела время с Виктором, – Ана с хитрой улыбкой прикусывает губу, – порубила дрова.

За столом раздается звонкий смех.

Боже мой. То есть «рубить дрова» – это эвфемизм? Они все знают о Хлое и Викторе? Я бросаю встревоженный взгляд на Беллу Мари. Она улыбается, как всегда – спокойно и мягко, отпивает глоток красного вина. В ней нет ни намека на то, что происходит что-то странное.

— Надеюсь, Виктор вел себя как джентльмен, – говорит Майя. – Хотя… может быть, тебе нравится пожестче. По-мужски, по-животному страстно.

Снова смех. И хихиканье.

Я кладу вилку, в груди медленно расползается беспокойство.

— Я обожаю, когда Виктор рубит со мной дрова, – говорит Ана. – Особенно возле пляжа.

— Возле пляжа? – переспрашивает Эммелин. – Где именно?

— У баньяна, там, где качели. Или, точнее, на качелях. – Ана подмигивает.