Книга Аплодисменты для мисс Салливан, страница 42 – Виктория Малавийская

Первые минуты Нэнси молчала, глядя куда-то в пространство поверх плеча Мэгги отсутствующим взглядом, словно её мысли блуждали где-то далеко от больничной палаты. Она прерывисто дышала, и Мэгги, наблюдая за ней, невольно засомневалась: а что, если Рейли всё-таки ошибся? Что, если перед ней действительно просто тяжело больная девушка, а совпадение фамилий — не более чем жестокая игра случая?

— Нэнси, — начала Мэгги, осторожно присаживаясь на единственный табурет напротив кровати. — Меня зовут Мэгги Салливан. Я журналист. Ищу свою сестру. Мне кажется, с ней могло случиться то же самое, что и с вами.

Никакой реакции не последовало. Нэнси продолжала смотреть в одну точку где-то на стене, будто вовсе не слышала обращённых к ней слов.

— Нэнси, пожалуйста, — Мэгги подалась чуть ближе. — Я знаю, что вам, наверное, очень страшно говорить об этом, но мне больше не к кому обратиться.

Прошла ещё минута полного молчания, прежде чем Нэнси наконец медленно перевела взгляд на Мэгги. Она несколько раз крепко зажмурилась, словно собирая остатки воли, и лишь потом заговорила — тихо, сбивчиво, то и дело останавливаясь на середине фразы.

— Я работала на улице… Возле Таймс-сквер… С девятнадцати лет.

Мэгги в буквальном смысле превратилась в слух, но Нэнси замолкла.

— Машина… — продолжила она спустя минуту. — Большой джип… чёрный. Мужчина попросил меня сесть. Сказал, что заплатит за целую ночь. Я села. А очнулась уже… — она вновь замолкла и потёрла запястья тонкими пальцами, будто вспоминая давно исчезнувшие следы верёвок, до сих пор саднящие под кожей, — очнулась уже связанной. В незнакомой комнате.

— Вы помните, где это было? — Мэгги затаила дыхание, доставая из сумочки блокнот. — Какой-нибудь адрес, район, название улицы?

Нэнси надолго замолчала, глядя опять куда-то мимо собеседницы потерянным взглядом. Где-то в коридоре громко хлопнула дверь, и Нэнси вздрогнула всем телом, испуганно вжав голову в плечи.

— Не помню… — прошептала она наконец, зажмурившись перед тем, как продолжить. — Было темно. Мешок на голове, потом… — она снова замолчала, нервно потирая запястья. — Но… когда я сбегала… помню картины. Много картин. И статую, кажется, женскую. Будто я оказалась внутри музея. Огромные золотые рамы, тишина, запах воска… Я подумала тогда, что схожу с ума — где ещё держат пленниц, если не в подвале какой-нибудь трущобы? А там были картины. Настоящие, дорогие картины…

Мэгги торопливо записывала каждое слово, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Нэнси, я понимаю, что вам тяжело, — она постаралась вложить в голос как можно больше ласки, — но, пожалуйста, попробуйте описать внешность похитителей. Кем они были?

Нэнси долго молчала, а её глаза вновь заполнились той самой непроглядной пустотой. Затем, без всякого предупреждения, её худые плечи затряслись — сначала едва заметно, потом всё сильнее, — и она разрыдалась, закрыв лицо ладонями, словно пытаясь отгородиться от нахлынувших воспоминаний. Мэгги, не раздумывая, подалась вперёд и обняла её за плечи, чувствуя, как Нэнси прижимается к ней всем телом, содрогаясь от беззвучных всхлипов.

Именно в этот момент в дверях палаты появилась доктор Синклер — уже со шприцем и небольшим стеклянным флаконом в руках, будто заранее знала, что разговор придётся прерывать именно так.