Книга Аплодисменты для мисс Салливан, страница 28 – Виктория Малавийская

— Салливан! Зайди на минуту!

Кабинет главного редактора отличался от общего зала лишь тем, что был чуть менее шумным и чуть более захламлённым: письменный стол, погребённый под грудами свежих полос, гранок и вчерашних выпусков конкурирующих газет, вешалка с потрёпанным плащом, окно с видом на ряд одинаковых кирпичных домов и одинокий фонарь, едва пробивающийся сквозь туман. За столом восседал Том Пирс — тучный мужчина лет сорока пяти, с вечно закатанными рукавами рубашки и подтяжками, туго натянутыми на объёмном животе. На краю стола, в неизменной коробке, лежала горка пончиков, к которым он то и дело тянулся, продолжая при этом диктовать секретарше правки к завтрашнему номеру. Не дожидаясь, пока Мэгги закроет за собой дверь, он сразу перешёл к делу, не предложив ей даже присесть:

— Салливан, ты хороший журналист, — начал он, не отрываясь от бумаг. — Один из лучших, что у меня есть. Однако в последнее время ты пишешь так, будто сама перестала верить собственным статьям.

Мэгги молчала, чувствуя, как внутри неё нарастает тянущая тревога.

— За три недели ты сдала одну проходную заметку про городской бюджет и два материала, которые пришлось полностью переписывать редактору, — Пирс наконец поднял на неё глаза, и в его взгляде, при всей резкости, промелькнуло нечто похожее на искреннее беспокойство. — Это на тебя не похоже, Салливан. Совсем не похоже.

— Я знаю, мистер Пирс, — пробормотала Мэгги, стараясь сосредоточиться на разговоре, хотя мысли снова и снова возвращались к Элис. — Просто в последнее время…

— Если тебе нужен отгул — бери, — перебил он, не дав ей договорить, и махнул рукой в сторону двери, словно уже отпускал её, — но до конца месяца я хочу получить от тебя материал, о котором заговорит весь город. Иначе, извини, мне придётся подыскивать другого сотрудника.

Он сделал паузу, отложил недоеденный пончик обратно в коробку и неожиданно смягчился, подавшись вперёд всем своим грузным телом.

— Что случилось, Салливан? Ты сама на себя не похожа.

Мэгги долго смотрела в окно, на серое, затянутое тучами небо над крышами соседних домов. Ей отчаянно хотелось рассказать правду, но она понимала, что стоит ей произнести вслух хотя бы намёк на то, чем, возможно, занималась сестра, — и новость мгновенно облетит всю редакцию, обрастая слухами и домыслами. Элис этого не заслуживала. Не заслуживала даже теперь, когда сама Мэгги уже не была до конца уверена в её невиновности.

— Семейные проблемы, — скупо ответила она, прервав затянувшуюся паузу.

Пирс понимающе кивнул, будто это короткое объяснение сказало ему достаточно.

— Тогда займись ими, Салливан. Пока ещё не поздно.

* * *

Выйдя на улицу, Мэгги долго не могла решить, куда направиться дальше. Домой? Обратно в полицию, требовать конкретных ответов? Снова обходить больницы в надежде на удачу? Всё это внезапно показалось ей бессмысленным хождением по замкнутому кругу. И тут в памяти всплыла фраза, которую она когда-то услышала от одного из старых криминальных обозревателей редакции — циничного и потрёпанного жизнью старика, который давно вышел на пенсию, но чьи слова засели у неё в голове крепче любых редакционных инструкций: «Если хочешь узнать правду о городе — не иди в мэрию. Иди в дешёвый бар».

Спустя полчаса Мэгги толкнула тяжёлую обшарпанную дверь заведения под неприметной вывеской «У Флэннагана» — небольшого, полутёмного бара в паре кварталов от Адской Кухни, из тех, куда приличные женщины в строгих платьях заглядывали крайне редко. Внутри пахло дешёвым табаком, разлитым пивом и промокшей от дождя одеждой завсегдатаев. Деревянный пол был исцарапан каблуками и ножками стульев, над барной стойкой тускло горела единственная лампа под жестяным абажуром, а несколько посетителей, сидевшие за щербатыми столиками, разговаривали приглушёнными голосами, время от времени бросая настороженные взгляды в сторону входной двери.