Книга Безмолвный перевал, страница 71 – Александр Тамоников

— Красный выиграет! Ставлю пятьдесят афгани!

— Черный не уступит! Даю сверху пятнадцать!

— Кто ставит на глаз? Двукратный выигрыш, если черный выбьет глаз красному!

Рядом с русским старик с крючковатым носом, стоит, опираясь на трость, и бормочет юнцу:

— Смотри внимательно. Петухи как лучшие из воинов: сражаются до последнего, даже если знают, что проиграют.

Пацан бледнеет, но не отводит взгляда. Его пальцы нервно перебирают монетки.

В углу широкий, плотно сбитый мужчина в рубахе, расстегнутой на волосатой груди. Приоткрыв рот, он с хищной улыбкой наблюдает за боем. Его глаза блестят, как если бы он сорвал банк. Мужчина что-то шепчет на ухо соседу, и тот мгновенно вбрасывает пару крупных купюр в общий котел.

Бой набирает обороты. Медно-красный петух активно атакует. Резкие выпады следуют один за другим, клюв то и дело цепляется за крыло черного. Тот отступает, но мгновенно контратакует, целясь в глаз. Кровь брызжет на доски, и толпа взрывается криками:

— Давай, черный! Рви его!

— Красный не сдастся! Он еще покажет!

Перья летят в лица игрокам, прилипая к покрытой испариной коже. Ставки растут как пена. Кое-кто швыряет в котел поверх банкнот золотые перстни, другие драгоценности, выхваченные из карманов. Лица искажаются от азарта, ненависти, жадности. Один из зрителей, потеряв ставку, в бешенстве бьет кулаком по стене, известка сыплется ему на голову.

Вдруг красный петух теряет равновесие, и черный клюет его в шею. Красный теряет кровь и слабеет. Толпа замирает, будто время остановилось. Затем взрыв эмоций:

— Он его достал!

— Ставки удвоены!

— Кто еще не поставил — последний шанс!

Кровь на досках выглядела зловещими заклинаниями. Петухи продолжали биться, не замечая ничего вокруг. Их крики сливались с воплями публики, рождая кошмарный хорал, от которого вибрировали стены.

Наконец, черный петух одерживает верх. Красный, истекая кровью, замирает. Толпа взрывается ликованием, смехом, проклятиями. Победители подсчитывают выигрыш, проигравшие скрипят зубами, двух сцепившихся мужиков пришлось разнимать.

Старик с тростью покачал головой, разговаривая скорее сам с собой, чем с внуком:

— Жизнь — как этот бой. Один побеждает, другой падает. Никогда не знаешь, кто падет следующим.

По полу пляшут тени. Притон продолжает жить своей мрачной жизнью, где-то уже готовят новых пернатых «бойцов» для следующего раунда. Богданов знал, что петушиные бои крайне редко завершаются гибелью птицы, владельцы берегут своих гладиаторов. Здесь же не боятся пожертвовать петухом, надо полагать, чтобы повысить ставки и заставить публику тратить больше.

Перед глазами Богданова выросло сияющее начищенным самоваром лицо белуджа. Сирдар заливисто хохотал, хлопая себя ладонями по ляжкам:

— Брат! Нам с тобой повезло, брат! — Он резким движением притянул русского к себе и, исколов ему бородой лицо, с жаром поцеловал в обе щеки. — Это добрый знак. Повезло в «мидан зур» — повезет и в горах. Мы с тобой всех победим, брат, всех победим!

Гаденыш ставку делал, вместо того чтобы работать. Негодованию Богданова не было предела, хотелось изо всей мочи вмазать паршивцу в его довольную узкую харю. Почти час потерян даром! Утратив самообладание, полковник схватил белуджа за грудки, но тот подумал, что русского потянуло обниматься на радостях.