Книга Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда, страница 28 – Рина Белая

А главное — волосы. Эти волосы.

Вася понял, что не только женщины способны ненавидеть рекламу шампуня. Мужчины тоже. Просто они делают это молча, стиснув зубы.

Вася прочистил горло — немного неловко, и по-человечески громко — и, не зная, куда девать руки, поднялся и выдавил:

— Э-э… здравствуйте. Простите, кажется, я немного заблудился. Не могли бы вы подсказать мне дорогу в город эльфов?

Эльф медленно кивнул, как будто ожидал этого вопроса с самого начала времен. Его взгляд скользнул куда-то сквозь листву, за кроны деревьев, за границы самого леса. И, выдержав короткую паузу, он заговорил — тихо, с той мелодией в голосе, которая не требует спешки.

— Летавинь…

Город света под древними кронами. Мы называли его Домом, прежде чем он стал Легендой.

Дорога к нему — это не путь по земле, а путь сквозь память. В прежние времена это была живая тропа из серебряного мха: шепчущая и ласковая — как дыхание леса, долгая, но легкая — как разговор с мудрым другом. И если идти по ней открытым сердцем и уважением к ветру, она сама выводила путника в Летавинь. Не нужно было ни карт, ни знаков — только намерение, терпение и песня в душе.

Он замолчал, и казалось, лес замер, прислушиваясь к своему отражению в этих словах.

— Но все меняется… Теперь тропа — это скорее дорога, чем намерение. Она больше не витает в границах того, что ты чувствуешь, и того, что отпустил, скорее… лежит на земле.

Он слегка вздохнул и посмотрел в сторону, будто видел в просвете между деревьями не просто заросли, а воспоминание.

— А сам Летавинь — он уже не там, где был. Иногда город сдвигается ближе, как сон, который хочется вспомнить. А иногда уходит, ускользает в глубину леса, как слово, не сказанное вовремя…

Вася слушал, не перебивая.

Слова эльфа текли, как ручей в весеннем лесу — красиво, мягко, местами даже завораживающе. Где-то на уровне третьего абзаца Вася окончательно потерял нить, но не стал перебивать — все было сказано с таким чувством, что хотелось просто сидеть и кивать.

Разговор с мудрым другом, песня в душе и слово, не сказанное вовремя… — звучало, конечно, чертовски красиво. Но понимания не добавляло ни на йоту.

Когда эльф закончил, Вася помолчал, недолго, но с уважением, будто давая словам время улечься в воздухе, потом неуверенно поднял руку, как школьник на первом уроке.

— Э-э… да, это… спасибо. Очень образно.

Пауза.

— А если вот… по-простому. Где, собственно, этот Летавинь? Прямо, налево?..

Вася не хотел оскорбить эльфа. Просто мир у него в голове работал в категориях «налево», «по тропинке» и «через мостик», а не «если ветер поймет твою душу».

Эльф поднял на Васю взгляд, и в его глазах отразилась прозрачная тоска по миру, когда все было еще возможным. В следующее мгновение его взгляд стал чуть мягче, чуть более снисходительным — как у взрослого, объясняющего ребенку сложный, но важный мир.

Он развернулся на полшага, взглядом указал куда-то вперед, поверх низкого холма, где деревья стояли реже, и свет падал ярче.

— Там, за холмом.

Сказал просто и ясно.

Вася впервые за последние полчаса почувствовал, что собеседник говорит с ним на одном языке. Пусть всего два слова — но какие! Четкие, как дорожный указатель и надежные, как кипяток в термосе.

В груди разлилось легкое, почти детское облегчение.