Книга Чужак и не его Сновидица, страница 58 – Рина Белая

И прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, я поставила кружку на стол и поднялась.

— Мне пора.

Килан открыл рот, но я уже взяла сонник, прижала его к груди и направилась к выходу из трапезной.

Проходя мимо столов, за которыми сидели ученики из знатных семей, я невольно замедлила шаг и украдкой посмотрела на Ливию. Она держалась спокойно, почти небрежно. Не пыталась привлечь к себе внимание, не старалась понравиться и, кажется, именно поэтому к ней тянулись еще сильнее. Одна из девушек, с жемчужным гребнем в темных волосах, что-то тихо рассказывала ей, и Ливия слушала с едва заметной полуулыбкой. Несколько юношей за соседним столом тоже время от времени бросали на нее заинтересованные взгляды.

Я крепче прижала сонник к груди и прошла мимо, стараясь не привлекать внимания.

Вторую половину дня я провела словно в полусне. Лекции тянулись бесконечно, голоса наставников сливались в монотонный гул, а время будто остановилось. Когда зазвенел колокол, возвещая конец занятий, я с трудом поднялась со скамьи и побрела в келью.

Вернувшись, я долго стояла посреди комнаты, глядя на засохшую грязь, осыпавшуюся с моих сапог. Убираться хотелось меньше всего. Но хвойная игла в руках Дорна была слишком свежим напоминанием о том, что любая мелочь однажды может стоить мне слишком дорого.

Я медленно стянула плащ, закатала рукава и взяла метлу, а потом – ведро с водой.

Когда дверь открылась, я как раз домывала пол. Ливия вошла, спокойно закрыла за собой дверь и села на свою кровать. Некоторое время она молча наблюдала за мной, пока я снова и снова водила мокрой тряпкой по камню, стирая остатки грязи.

— Можешь мне кое-что объяснить? – спросила она, когда я выжимала тряпку.

Я подняла взгляд. Грязная вода стекала сквозь пальцы и впитывалась в свежие бинты, оставляя на них серые разводы.

— То письмо, – продолжила Ливия, не дожидаясь ответа. – Ты ведь понимала, что после него они будут ждать тебя.

Я кивнула.

— К чему такая странная просьба с костром?

— Мне было важно, чтобы они решили, будто костер нужен для обмена, и разожгли его во дворе.

Она чуть наклонила голову, внимательнее вглядываясь в мое лицо.

— Они слышат пространство вокруг себя, – пояснила я. – В полной тишине они заметили бы меня раньше, чем я успела добраться до профессора. Костер – это постоянный, предсказуемый шум. Я надеялась, что часть неназванных выйдет во двор, начнется суета у огня, а оставшиеся внутри не услышат моих шагов из-за треска бревен и гула пламени.

Ливия слушала внимательно. Когда я закончила, в ее глазах мелькнуло понимание.

— Профессору Уоллу повезло, что за ним пошла именно ты, – тихо сказала она.

Я ничего не ответила. Просто опустила глаза и уставилась на мутную воду в ведре. Ливия не видела того, что произошло на самом деле, и не знала, что вся моя осторожность исчезла в первую же секунду. А во вторую я едва не получила арбалетный болт между глаз.

Пора бы уже перестать прокручивать это снова и снова, – подумала я, взяла ведро и вышла из кельи. Вылила грязную воду и отнесла ведро, тряпку и метлу в кладовую в конце коридора. Возвращаясь, я вспомнила о булочках с плесенью и решила заодно вычистить ящик, пока у меня еще оставались силы.

Но ящик оказался пуст.

Несколько секунд я просто смотрела внутрь, не сразу понимая, что именно вижу. Потом обернулась к Ливии.